она всегда казалась ему достаточно трезвой. А если он хоть раз ошибся? А если бы это ее опоили? Кулаки заныли от того, с какой силой он сжал руль.
Ни одна девчонка не должна оказаться в такой ситуации. Ни одна. Никогда.
Вот только Рой Ронас в итоге получил срок за оружие без разрешения и езду в нетрезвом виде. Прокурор не смог доказать случаи изнасилования. Тех свидетельств, которые услышал суд, не хватило, а больше половины девушек отказались давать показания против него. Вот так. В тот день Рик снова пожалел, что так и не стал хреновым мстителем.
Наши дни
Стул повалился на бетон вместе с привязанным Фернандо. У Рика не зажили кулаки еще после того Охотника, который напал на Розу в лифте, как снова пришлось разбивать чью-то рожу. В каждый удар он вкладывал злость на ублюдка, на себя, на Переса, чтоб ему черти устроили огненный прием, на каждого Охотника и всех Касильяса разом! Ни Кальва, ни его люди не вмешивались, пока Рик трясущимися от усталости и боли руками не вцепился в лацканы покрасневшей рубашки Фернандо и не тряхнул его, шарахнув затылком об пол.
– Как давно?! – гаркнул Рик. Ответа не было, только бульканье и пара вылетевших на бетон зубов. – Как давно ты ее предал, ублюдок?
– Ладно, Вулфи, дай ему продохнуть.
С двух сторон Рика подхватили за подмышки и попытались оттащить, но он выдернул руку из хватки, врезал кому-то локтем, и теперь еще двое повисли на его плечах, оттаскивая назад.
– Он нужен живым и способным говорить. – В поле зрения появился Кальва, уже с закатанными рукавами черной рубашки. На пальцах больше ни единого кольца. Бережет побрякушки, чтобы не поцарапать золото о зубы предателя.
Когда Рик перевел дух, умылся и смыл кровь с рук и лица, ему позволили снова подойти к столу с инструментами. Младший из Охотников все еще выглядел нетронутым, только глаза, выпученные от ужаса, доказывали, что он повидал некоторое дерьмо. А вот Фернандо с расквашенной мордой и уже без скотча и пиджака сидел с разорванной рубашкой и следами от ножа теньенте на груди и животе. Неглубокими, но, Рик не сомневался, мучительными. Блестело на этих порезах и что-то черное, не похожее на запекшуюся кровь, скорее, на какое-то средство, что должно было причинять боль. Тогда бы уж сразу изваляли его в соли или воспользовались бы советами Бьянки о скорпионах.
Кто-то из солдат подал стул, и Рик упал на него, чувствуя, что бесконечный день точно доконал его. Не осталось сил, даже чтобы стоять или говорить, только наблюдать, как Кальва мастерски выполняет свою работу, раз за разом нанося новые порезы, вырывая ногти, ломая пальцы и спрашивая то, что жаждал услышать каждый в этом помещении.
Как давно Фернандо на них работает.
Как найти Касильяса.
Как найти Агилару.
Где их штабы, какие опознавательные знаки, какие пароли используют, где, сука, найти Агилару?!
* * *
Рика привезли домой к тому времени, когда уже стемнело. Час назад Роза написала, что поедет обратно в больницу к Тио. Рику она велела проспаться дома, потому что в клинике он не смог бы отдохнуть. И добавила, что его родители в порядке и под присмотром ее людей в Чикаго. Выйдя из ангара, Рик набрал номер телефона матери, сам не зная, что именно хочет услышать. Может, что они собираются уехать куда-нибудь еще дальше на север? А лучше сразу в Канаду? Мама сказала, что больше те головорезы не появлялись, поблизости все время патрулируют полицейские, отцу запретили ездить на работу, пусть ведет дела из дома. У Рика отлегло от сердца, но прицел с его семьи это все еще не убрало. Только победа Розы в войне защитит их.
– Если ты так хочешь впечатление произвести, – теньенте Кальва остановился рядом с Риком и снова хлопнул его по плечу, проверяя, выдержит ли удар, не пошатнется ли под пудовой рукой, – ну, с пленником, – он указал себе за спину большим пальцем с крупным серебряным перстнем, – то перед парнями можешь не стараться.
Рик убрал телефон, вынул пачку сигарет и закурил, игнорируя идиотский комментарий.
– Мы так считаем, если сеньорита сказала, что ты свой – значит, свой. А местные, кто тебя годами знает… – Кальва не понизил голос, когда мимо них проходили солдаты с черными пластиковыми пакетами. – Им на твои представления плевать.
– Ага. – Рик кивнул и пошел к тачке.
По пути он отправил сообщение Армас, сказал, что приедет в офис завтра, а сейчас уже набрался и от него не будет толка. Добавил, что те, кто сделал это с Пересом, заплатят.
Парни Кальвы прошарили дом и нашли только одну камеру – на входной двери. Все данные удалили, но если запись копировалась куда-то в облачное хранилище… К черту, значит, ФБР просто узнает обо всем чуть раньше.
Час спустя он ввалился в свою однокомнатную квартирку, шатаясь, как пьяный. Кальва предлагал ему выпить, но Рик отмахнулся. Он выпьет один. Возьмет два стакана, в оба плеснет кубинского рома. Опрокинет свою порцию, а вторую оставит в память о человеке, которого он считал, что знает, а не того, кем являлся. И больше Рик об этом не заговорит и не вспомнит.
Только вот стоило Рику разлить ром по бокалам, как кто-то постучал в его дверь. Он уже снял рубашку, черную, которую ему дали парни Кальвы на замену белой, измаранной в чужой крови, но за поясом брюк все еще держал пистолет с ополовиненным магазином. Старая привычка считать патроны не отпускала, даже когда мозг был занят чем угодно, только не подготовкой к бою. Незваный гость снова постучал. Рик взялся за пистолет, снял его с предохранителя и подошел к двери. В глазок он увидел только темный коридор, где снова перегорела лампочка, и краткую вспышку фонарика.
– Кто? – гаркнул Рик. В горле пересохло, ведь он так грезил об этом несчастном роме.
– Я, – отозвался голос Розы. Тихий и такой же замученный, как его собственный. – Открой, пожалуйста.
Рик распахнул дверь и опустил пистолет, столкнувшись сперва со взглядом какого-то нового Розиного телохранителя. Они уже виделись в клинике, Рик запомнил выбеленные волосы. Еще двое стояли позади Розы, но блондин прикрывал ее плечом, будто Рик мог причинить ей вред.
– Вы свободны, я напишу, – скомандовала Роза и обогнула новичка, входя в квартиру.
– Сеньорита, мы подождем в коридоре, – заспорил блондин на английском и не отводил взгляда от Рика. У самого рука лежала на пистолете на поясе. Это зря, вынь пушку, не
