на ней женится.
– Ты самый милый сталкер из всех, что я встречал, – сказал Рик с улыбкой и притянул Розу к себе.
– Ну-ну, комплименты потом, сначала ужин, иначе вместо пепперони я сожру твою руку, – пригрозила она, вынула из коробки кусок пиццы и забралась обратно на столешницу, ведь других стульев в квартире не было.
Рик упал на свой табурет, теперь спиной упершись в колени Розы, и с наслаждением закрыл глаза, делая первый укус, перекатывая по языку острые колбаски и тонну тягучего, мягкого и чуть соленого сыра, все такого же, как в его памяти. Ему вдруг представилось, что, если бы Роза чаще заглядывала в эту конуру, которую Рик зовет своим домом, ему бы захотелось облагородить это помещение. Купить мягкие простыни, хорошую мебель, повесить на пустующую стену телевизор, ведь Рик знал, что она любит смотреть футбол. Рику бы хотелось готовить для нее ужины, ставить цветы на столе. Черт, он даже впустил бы сюда пару ее собак, хотя никогда не имел питомцев и не знал, как с ними уживаться.
Но такая лачуга не могла бы удовлетворить запросов принцессы, которая всю свою жизнь провела в особняках, которая одевалась только в именитые бренды, ездила только на дорогущих тачках с водителем, а летала на частных самолетах по всему миру. И что, это должно остановить Рика? Она ни разу не показала, что ее заботит их разница в доходах, да и самолюбия Рика ничуть не задело, когда она баловала его как настоящий папик. Она может обеспечить себя сама, и участие мужчины в этом не требуется.
– Эй, Ричард Гир? – позвал он, припомнив тот поход в ателье и тот убийственный корсет, в который она была одета.
Роза положила одну ногу ему на плечо и хмыкнула в ответ.
– Могла бы и предупредить, – Рик запрокинул голову назад, чтобы встретиться с карим мягким взглядом, – что послала своих людей следить за мной.
– Чтобы что? – Ее голос вновь стал жестким и командным. – Чтобы ты попытался сбросить хвост, устроил всем проблем, потратил время и теньенте не успел идеально вовремя спасти твой зад? Помнишь еще, ты обещал мне беречь этот зад.
– В следующий раз хотя бы предупреждай. Я должен понимать, кто начинает палить по дому, в котором я нахожусь.
Они проспорили еще некоторое время, Рик привык, что каждый второй разговор с Розой кончается спором, но и проигрывать так запросто не собирался. На середине пиццы, самой огромной, что была в меню у Тото, – Роза даже это прознала – она вдруг помрачнела и сказала:
– Теньенте передал, что это был Фернандо.
Рик отвел взгляд. Он просил не докладывать Розе обо всем, не хотел, чтобы она знала, насколько близко подобрался враг, но Кальва настоял – это дело сеньориты.
– Поэтому тот урод пробрался в больницу? – предположила она, а взгляд бегал по кухне, будто искал еще какие-то зацепки и объяснения. – Фернандо отвлек охрану?
– Да. – Рик вытер руки салфеткой. Аппетит вдруг пропал. – И поэтому Касильяса примчали к складу в ту, самую первую ночь. Поэтому Касильяса вышли на меня – он дал наводку. Поэтому они взорвали дом в Ла-Хойе, пока тебя там не было. Они точно знали, что делают, хотели припугнуть, а не избавиться от тебя сразу. И в клинике – он отвлек всех на этаже, а до того сам провел Охотника обходными путями.
Губы Розы с остатками алой помады теперь сжались в тонкую линию, а глаза опустели. Он видел, каких усилий ей стоит сохранять лицо, не злиться, не кричать и не разбить ничего.
– Почему? – безэмоционально спросила она.
– Его настоящее имя Валерио, он выдавал себя за другого человека, – пересказывал Рик то, что они выпытывали пару часов. – Я видел фото того, настоящего Фернандо Велакруз, они похожи. Валерио даже шрам на брови подделал. Ты убила двух его братьев и отца, они состояли в Касильяса. Все банально – кровная месть. Но пацан умен, раз даже Рафи обвел…
Роза схватила его за плечо.
– Рафи никогда не должен об этом узнать.
Конечно, если подчиненные еще как-то оправдают старика в своих глазах, что каждый может ошибиться, сам Рафи никогда себе не простит, что проглядел предателя прямо под носом и еще и доверил ему Розу.
– Кальва сказал так же, – ответил Рик, и хватка Розы ослабла. Только горечь во взгляде не смягчилась.
– Он еще жив? Валерио?
Рик встал, взял еще один кусок пиццы, проглотил половину и так и не оборачивался к Розе, пока она не сказала:
– Вулф. Я задала вопрос. Он еще жив? – Снова такой тон, как когда они ругались в Мехико или все годы до. Снова «Вулф».
– Кальва велел зашить его раны и поддерживать жизнь до твоего приезда, – нехотя ответил Рик. Он спорил с Кальвой, что прикончить ублюдка нужно сразу, что Роза не должна его увидеть, но теньенте лучше знал свою сеньориту и ее желания расквитаться с предателями. А еще велел не кормить псов до приезда сеньориты.
Рик не видел ее лица сейчас, только услышал вздох облегчения. Конечно, она не спустит такого, конечно, она придет мстить лично.
– Значит, – протянул он, ища, как сменить тему разговора, и сел обратно на свой табурет, – я теперь продажный коп?
Роза издала звук «Мм?», вытянула руку к коробке пиццы и пошевелила пальчиками, показывая, чтобы Рик подал еще кусочек.
– Так считают твои люди. – Он передал еду и сложил руки на груди.
– А как еще им объяснить, что я тут ночую? Что я тебя прикрываю? Что тебе открыт доступ на склады и к пыткам?
– А им нужно объяснять? – Рик снова запрокинул голову, чтобы смотреть, как Роза в наслаждении прикрывает глаза. Кажется, завтра она попытается уговорить того повара переехать в Сан-Диего. – Ты не можешь просто отдать им приказ?
– Это так не работает. – Она швырнула в раскрытую коробку корочку от пиццы и повернулась в поисках полотенца или салфеток, но ничего не нашла. – Если я буду отдавать приказы, противоречащие здравому смыслу, они заподозрят, что либо ты мне угрожаешь, либо я совсем размякла и потеряла голову от этого чертова агента ФБР. И тогда они могут попытаться меня сместить. Все должно выглядеть так, будто это ты потерял от меня голову и бросил своих.
– Ну, так и есть, – хмыкнул Рик.
Роза проморгалась и посмотрела на него сверху вниз. На уголке ее губ остался соус.
– А?
– Завтра утром поеду в управление и напишу заявление на увольнение, – сказал Рик то, о чем думал всю ночь. Он нашел взглядом часы
