class="p1">Я и без того знал, что от кулуарного совещания он обязательно откажется. Никакие мои предложения его напрочь не интересовали. «Ну что ж, сам напросился», – подумал я.
– Очень хорошо, ваша честь. Защита вносит ходатайство о вашем отводе.
На сей раз уже Зейдер изумленно хихикнул.
Роллинз положил ручку на трибуну, сложил руки на груди и вроде даже слегка привстал со своего кресла.
– И на каком же основании вы требуете моего отвода, советник?
– На основании вашей личной предвзятости, ваша честь. Мой клиент никогда не получит беспристрастного рассмотрения дела под вашим председательством. Вы слушаете только мистера Зейдера, и по вашим замечаниям совершенно ясно, что для себя вы давно уже приняли решение по данному делу. Вы предвзяты в пользу стороны обвинения.
– Ко мне в кабинет, оба, – быстро распорядился Роллинз.
Поднявшись со стула, я почувствовал в кармане вибрацию телефона. Дождавшись, пока судья отвернется, я быстро глянул на экран. Это была эсэмэска от Кеннеди.
«Нарыл кое-что интересное. Скоро буду».
Глава 76
– Меня в жизни так не оскорбляли! – взорвался Роллинз, расхаживая взад и вперед перед своим письменным столом. – Мне следовало бы привлечь вас за неуважение к суду!
Зейдер покачал головой.
– Понимаю, насколько вы расстроены, ваша честь, но не слишком ли это крайняя мера? Тем более что она лишь добавит масла в огонь, который только что развел мистер Флинн.
Я вытащил руки из карманов и внимательно изучил взглядом Зейдера. Мою затею он явно быстро просек. Надо быть с ним поосторожней. Это действительно опасный противник.
Постукивая пальцем по столу, Роллинз с трудом сдерживал свою ярость – на багровой шее даже выступили толстые вены, придавленные тесным воротничком.
– Как вы смеете бросаться такими обвинениями у меня в зале? О каком уважении к суду тут может идти речь, Флинн? – Формальное обращение «мистер» Роллинз уже отбросил. – Вы немедленно отведете эту гнусную инсинуацию – публично, в зале суда, и лично принесете мне свои извинения. В таком случае я еще подумаю, отсылать ли мне соответствующую жалобу в коллегию адвокатов. Вы хорошо меня поняли?
– Лучше некуда. Так кого из судей вы предлагаете себе на замену?
– Не понял?
– Для начала, если вы пожалуетесь на меня в коллегию, то не сможете продолжить слушание дела моего клиента до тех пор, пока ваша жалоба не будет рассмотрена. Вам самому придется взять отвод. Так кто вас заменит?
На сей раз он вовремя прикусил язык. Явно просек, что сильно меня недооценил. Впрочем, не он первый.
– Не понимаю, как у вас вообще хватает наглости стоять здесь и…
– Ваша честь, при всем должном уважении, вы уже дважды, причем в ходе открытого слушании, попытались склонить моего клиента отказаться от предварительного слушания. Вы даже объявили, что это дело следует сразу передать в суд, не выслушав ни единого свидетельства в пользу подобного решения. Все, на чем вы основывались, – это вступительное слово прокурора. По моему разумению, вы заранее решили дело в пользу стороны обвинения.
– Да ничего я еще, естественно, не решил!
– Но вам понятно, почему у меня сложилось подобное впечатление?
Роллинз двинулся к своему креслу и осторожно присел за стол. Свесив над воротничком второй подбородок, он сцепил руки на пузе и принялся размышлять над создавшимся положением. Злость с его лица бесследно испарилась – сменившись откровенным сомнением.
– Мои замечания были исключительно размышлениями вслух, мистер Флинн. Не более. Я всего лишь рассматривал возможность несколько ускорить рассмотрение данного дела. Ваш клиент вправе рассчитывать на то, что оно будет решено без лишних проволочек.
Я не ответил. Только набычился и не сводил глаз с судьи, который смог выдержать мой взгляд не более секунды.
– Ну какая тут на самом деле предвзятость? – произнес наконец Роллинз, раскинув руки с растопыренными пальцами. Он меня спрашивал, а не констатировал факт! Остыв, судья наверняка уже не раз и не два прокрутил в голове свои предложения отменить слушание – вдруг и впрямь где-нибудь перегнул палку?
Я по-прежнему молчал – пускай дозревает.
Роллинз вопросительно посмотрел на Зейдера – не выскажется ли и прокурор по данному вопросу. Но тот был явно не расположен впутываться в столь скользкие материи, иначе все выглядело бы так, будто он покрывает своего дружка-судью. Чтобы избежать взгляда Роллинза, Зейдер уткнулся в папку с материалами дела и принялся старательно перелистывать страницы.
– Я вовсе не предвзят по отношению к вашему клиенту, мистер Флинн. Вы можете это принять?
Подбоченившись, я кивнул и ответил:
– Ваша честь, вашего слова мне пока достаточно, но на первом месте для меня мой долг перед клиентом. В данный момент я не буду настаивать на вашем отводе, ваша честь, но сохраняю за собой право вновь поднять этот вопрос, если меня к тому вынудят обстоятельства. Очень надеюсь, что до этого не дойдет.
Судья поднялся с кресла, кивнул и махнул нам на дверь. Когда мы выходили, Зейдер, убедившись, что судья его не видит, злобно оскалил зубы и помотал головой – понял, что вертеть судьей, как марионеткой, ему теперь не светит.
Теперь в руках у меня оказался отличный рычаг давления. Как недавно назначенному судье, судебное постановление об отводе было ему совсем не в жилу – а оно вполне светило, если б в ответ на его отказ добровольно взять отвод я тут же подал бы апелляцию. Именно этого он больше всего и опасался. Меньше всего новоиспеченному судье хочется самому угодить под суд своих старших коллег, особенно когда сам в суде без году неделя. Теперь Роллинзу придется следить за каждым своим словом, чтобы не дать мне повод опять поднять этот вопрос – предоставить мне чуть большую свободу действий, быть с защитой чуток предупредительней. Зейдеру явно пришло в голову ровно то же самое. Я просто не удержался, чтобы его не поддеть.
– Предвзятость – это палка о двух концах, – заметил я.
В ответ он сумел лишь выдавить фальшивую улыбочку.
Как только мы с Зейдером и плетущимся позади Роллинзом вернулись в зал, гомон в толпе опять утих. Я снова занял свое место за столом защиты. Зейдер вернулся к свидетельской трибуне.
– Ваша честь, мы вызываем первого свидетеля обвинения, мистера Гершбаума.
Куч показал мне два больших пальца.
Забуксовавший было процесс вновь покатился дальше.
Глава 77
За 9 часов до выстрела
Произнеся слова присяги, мистер Леопольд Максимилиан Гершбаум назвал для протокола свое имя. Говорил он с характерным местечковым акцентом – примерно так изъясняются в бруклинском Боро-парке. Голос клокотал у него в груди, словно избыток масла в
