Восьмой свидетель - Стив Кавана

Наконец найдя таблетки, Руби проглотила одну из них.

– Я даже не успела начать, как к двери подошел Бейл. Флинн не поймет, что я там делала. Отвезите меня обратно. Я незаметно проскользну внутрь, когда они уйдут.

– Если я чему-то и научился за этот вечер, так это тому, что нельзя недооценивать мистера Флинна. У вас есть кое-какие деньги. Почему бы вам не оставить все это в прошлом? Вы уже больше ничего не можете сделать.

– Я не могу. Иначе они придут за мной. Может, придут и за мамой. Я не могу рисковать. Разве вы не должны были убить Эдди Флинна?

Мистер Кристмас кивнул и улыбнулся.

– Раз уж на то пошло, то сейчас у меня куда больше причин для этого, чем в самом начале. Однако я пришел к неохотному заключению, что это не будет отвечать моим долгосрочным интересам.

– Что вы имеете в виду?

– Мистер Флинн уже был у меня практически на мушке. Я был готов спустить курок. Но остановился, когда увидел рядом с ним одного человека. Бывшего агента ФБР. Какое-то время я сам был его целью. Любой дурак может нажать на спусковой крючок, но в этом мире очень мало таких, как мы, – настоящих охотников на людей. Он, безусловно, один из них. Когда этот человек охотился за мной, я знал, что он обязательно найдет меня. А затем произошло кое-что необычное. Его подставили. Кто-то в ФБР заманил его в дом, полный вооруженных наркоторговцев. Он не должен был выжить, но выжил. Я последовал за ним, поначалу движимый лишь любопытством. И нашел его на верхнем этаже того здания – расстрелявшего все боеприпасы, тяжело раненного. Я убил последнего человека, стоявшего перед ним.

– Вы спасли его? Хоть он и охотился на вас?

– Да, спас. И он увидел, как я спасаю его. Это положило начало негласному, но нелегкому перемирию.

– Почему вы его спасли? Наверняка вам следовало дать ему умереть?

– Вы играете в шахматы?

– Так и не научилась.

– Какой смысл быть гроссмейстером, когда все остальные – жалкие любители? Жизнь скоро начинает терять всю свою привлекательность. Понимаю, что вы не играете, но, надеюсь, способны оценить эту аналогию.

Руби кивнула.

– Когда я увидел мистера Флинна и этого человека вместе, мне захотелось узнать больше. Теперь я понимаю, что, если убью мистера Флинна, его соратник обязательно явится по мою душу. Вся штука касательно шахматиста-гроссмейстера в том, что обязательно настанет момент, когда другой гроссмейстер победит тебя. Это неизбежно. Если я убью мистера Флинна, то просто нутром чую, что этот человек выследит меня и я умру. Да и при любом раскладе судьба Эдди Флинна, скорей всего, уже не в моих руках. Он будет убит завтра вечером во время одной встречи.

– Было бы лучше, если б его не стало прямо сегодня вечером, – заметила Руби.

– Наши желания не всегда соответствуют нашим возможностям, юная леди. Ну а вы что теперь думаете делать?

– Я должна довести начатое до конца. Завтра мне предстоит явиться в суд. Есть шанс, что я снова смогу попасть в этот дом. Мне остается лишь в это верить.

Некоторое время они ехали в относительном молчании, пока мистер Кристмас опять углублялся в городские ущелья, оставленные уходящими ввысь небоскребами. Наконец они проехали по Западной Семьдесят четвертой улице, и Руби осмотрела машины, припаркованные вдоль тротуара. Ни одна из них не принадлежала кому-то из команды Флинна. Можно было вернуться в дом уже прямо сейчас.

– Почему вы были так добры ко мне? – спросила она, когда мистер Кристмас подъехал к тротуару и остановил машину.

– Мы, гроссмейстеры, должны время от времени присматривать друг за другом, – отозвался он, после чего достал из кармана пиджака визитку и протянул ей. – Если я вам когда-нибудь понадоблюсь, позвоните по этому номеру. Мой многострадальный коллега спросит, в чем суть вашего запроса. Скажите ему, что вы обожаете кино и хотели бы поговорить с кем-нибудь о Марлоне Брандо. Остальное он сделает сам. Всего хорошего, мисс Джонсон.

Глава 60

Эдди

Звук, который я услышал, исходил не из дома Джексонов.

Скрипнул механизм совсем другого замка. Открылась входная дверь по соседству, из-за которой показалась женщина лет шестидесяти, облаченная в дорогой на вид домашний халат.

– Что тут, черт возьми, происходит? Я думала, когда Джексоны уедут, здесь все наконец успокоится… Вы уже второй человек, который колотит в эту дверь сегодня вечером. Нельзя ли делать это потише? – недовольно проворчала она.

– Здесь был кто-то еще? – спросил я.

– Ну конечно, только я не смогла толком разглядеть, кто это. Хотя он показался мне знакомым. Как-то вечером я видела его в «Рейнджровере», стоящем на этой улице.

Бейл…

– Что тут произошло? Он внутри? – продолжал я.

– Нет, ушел вместе с няней. Она села в его машину, и они уехали не более пяти минут назад, вон в ту сторону, – сказала соседка, нацелившись пальцем вдоль улицы.

– Лейк, ты можешь открыть эту дверь? – спросил я, но тот уже возился с замком при помощи чего-то маленького и черного, похожего на брелок для ключей, что жужжало и пощелкивало, после чего дверь открылась. Он сунул эту штуковину в карман, бросил: «Я за ними!» и побежал к своей машине.

Соседка подозрительно посмотрела на нас, затем чуть ли не обличающе произнесла:

– Вы адвокат.

– Да, спасибо, мэм. Простите за беспокойство.

Она вернулась в дом, громко хлопнув дверью, а я последовал за Блок в прихожую Джексонов.

В гостиной все выглядело как обычно. А вот в холле и кухне – нет. В кухне я увидел сумку с инструментами.

– Ни к чему без них не прикасайся, – предостерегла меня Блок, протягивая мне пару латексных перчаток, а другую держа в руке. Мы оба натянули их. Я закрыл входную дверь, и Блок сказала, что пойдет наверх, чтобы убедиться, что в доме никого больше нет. Мы оба уже заметили полиэтиленовую пленку, расстеленную на полу в прихожей, и Блок перешагнула через нее по пути к лестнице.

Сначала я изучил сумку с инструментами. Она выглядела совсем новой, как и инструменты, лежащие в ней. Плоская отвертка с длинным стержнем, строительный шпатель, молоток с гвоздодером, небольшой ломик и молоток потяжелее, с массивной головкой и квадратным бойком, – скорей даже небольшая кувалда. Я внимательно осмотрел его. На резиновом покрытии рукояти все еще оставалась магазинная наклейка. На вид он был новехоньким. На гранях стальной головки – ни вмятин, ни даже царапин, но она была чем-то