чтобы сесть рядом со мной и присоединиться к разговору.
– Тут уже слишком тесно, Барри, – говорит Кристал, похоже заметив, что мне некомфортно в его присутствии. Хотя точно не знаю, может, она просто хочет от него избавиться.
– Только для девочек, – добавляет Джеки.
– Ну ладно, ладно, – соглашается Барри, берет свою тарелку с фасолью и подсаживается к людям, чьих имен я не помню. На мгновение у меня возникает чувство, будто я снова в школьной столовой. Барри слишком громко смеется над чьей-то шуткой и несколько раз оглядывается на нас через плечо.
– Как ты устроилась? – спрашивает Роза.
– А… ну… хорошо, спасибо.
– Бога ради, Горди! Да ешь уже наконец! – вопит Джеки, напугав меня, и я хватаюсь за грудь, а потом понимаю, что она говорит со своим шестилетним сыном – он плачет, потому что с гамбургера упала верхняя булочка. – Правило пяти секунд. Успокойся.
Она вытирает булочку о бедро и кладет обратно на тарелку Горди.
Похоже, его это устраивает, он садится на землю и ест, накрыв плечи полотенцем со свинкой Пеппой.
– Нам не хватает Генри, – говорит Кристал. – Ничего, что я это говорю?
Внезапно она встает и кричит, качая указательным пальцем:
– Ай-ай-ай!
Ее девочки перестают бегать вокруг бассейна, переходя на быструю ходьбу, и хихикают, подталкивая друг дружку локтями.
– Конечно, – отвечаю я. – Вообще-то, я надеялась… Ну вроде как задать о нем пару вопросов. О его жизни здесь.
Женщины обмениваются взглядами, значение которых я не могу расшифровать.
– Конечно, – говорит Джеки, пиная холодильник Барри и потягивая вино.
Естественно, об убийстве никто не знает, они считают, что он сам лишил себя жизни. И если только это не одна из них, не подозревают и о романе, так что, возможно, если я начну говорить о душевном состоянии Генри, разоткровенничаются, решив, что я пытаюсь разобраться в причинах его депрессии… Хотя это меня тоже интересует.
– У него здесь было много друзей? Он был с кем-то близок? – спрашиваю я, уже зная, что каким-то образом он стал здесь душой компании.
– Боже ты мой, – говорит Кристал. – Да все здесь его любили, особенно женщины. Уверена, все были немножко в него влюблены.
– Кристал! – одергивает ее Роза.
– Она сама спросила! – оправдывается Кристал. – В смысле, всем нам хочется пофантазировать, а Бобби… Ну у него на спине татуировка в виде сисек, не очень-то возбуждает. – Все женщины смеются. – А Барри… Фу…
– Он гадает по ладони и коллекционирует мечи, – добавляет Роза. – Если тебе нравятся готы, комиксы и «Подземелья и драконы», он тебе подойдет.
– Есть еще Каллум, – говорит Джеки. – Он хорош.
– Хорош, – повторяет Кристал.
– Но он оплакивает жену и просто… вне досягаемости, – возражает Джеки. – Нет, погоди. Это плохо выглядит. Не то чтобы Генри был законной добычей. Он же твой… Конечно, я просто имею в виду… В него было приятно влюбиться. Невинно, конечно! Но здесь в основном одни лузеры, а он был так мил со всеми. Поэтому трудно сказать, с кем он был близок. Мы все были немножко в него влюблены.
– Да ничего страшного, – говорю я. – Вообще-то, это даже приятно. И мило. Странно, но приятно, что он обрел здесь что-то вроде дома в некотором смысле.
– Иногда он рисовал у бассейна карикатуры на детей, – говорит Роза, выдавливая на куриное крылышко щедрую порцию горчицы.
Я толком не понимаю, как спросить их о том, что меня интересует. Не вел ли он себя странно. Не имел ли дел с Эдди – с наркотиками или что-то в этом роде. Познакомился ли он с любовницей здесь или они заметили у его двери незнакомку? Были ли у него враги?
– Так вы не заметили, чтобы он с кем-нибудь проводил особенно много времени или вел себя как-то особенно?
– Не знаю. Я же за ним не следила, – отвечает Кристал. – Но вроде бы ничего такого. А что?
– Господи, Кристал. Она хочет знать, почему у него возникла депрессия! Читай между строк, – рявкает Джеки. – У него ни с кем не было проблем.
Она закуривает, и ее лицо становится мрачным и печальным.
– Мы все были потрясены новостями о том… что случилось. Думаю, он был подавлен и все такое. Депрессия или еще что, но… никто и представить не мог, что он покончит с собой, – говорит Роза.
Она наливает колу в пластиковый стаканчик и передает его сыну, дергающему ее за платье.
– Значит, он рисовал вас всех.
– О да! – улыбается Кристал. – Помнишь, как ты ему позировала, Джеки?
Роза и Кристал трясутся от смеха.
– Да пошла ты, Кристал, – говорит Джеки, швыряя свои карты Кристал в голову, когда от смеха та сгибается пополам.
– В чем дело? – спрашиваю я.
– Она была в бешенстве, потому что Генри нарисовал все ее жировые складки. – Лицо Кристал раскраснелось, из глаз брызжут слезы. – Она попросила его отфотошопить их. Отфотошопить!
Роза и Кристал истерически хохочут, а Джеки скрещивает руки на груди и поджимает губы.
– Ну и кто тут у нас жирный, а?
Джеки наклоняется и щиплет Кристал за второй подбородок.
– Я беременна, идиотка, – вопит Кристал и бьет Джеки надувной палкой для бассейна, поднятой с земли.
Роза фыркает и шлепает ее по колену.
И тут я вижу Каллума – он выскальзывает из офиса, огибает здание и трусит на барбекю как ни в чем не бывало. Я знала, что он был там. Какого хрена? Он не ответил ни на стук в дверь, ни на мое сообщение, а теперь вот так тайком оттуда выбирается? У него роман с Касс? Боже мой, ну конечно! Очевидно, он был «занят».
Что ж, теперь, когда я знаю его маленький секрет, возможно, он будет более склонен помочь и больше расскажет об этой Майре Медфорд… Я наблюдаю, как он пытается вести себя непринужденно, вклиниваясь в круг беседующих людей. Но получается у него плохо. Он выглядит нервным и неуклюжим. Он похлопывает Барри по спине, кто-то протягивает ему пиво. Каллум озирается и слегка покачивается на пятках.
Господи, Каллум. Это же просто секс. Ты же не банк ограбил. Успокойся. Он замечает меня краем глаза и смешно кивает, приветствуя.
К этому времени Кристал и Джеки щиплют друг друга за животы и сыплют оскорблениями, а Роза бросает в них игральные карты, приговаривая, что им пора повзрослеть. Я пишу свой телефон на кусочке бумажного полотенца и даю его Розе.
– Если тебе что-нибудь придет в голову… Если что-нибудь вспомнишь о Генри, в особенности о последних неделях, позвони мне… Если не трудно.
Роза перестает бросать карты и берет мой номер.
– Да. Конечно. Мне правда очень жаль.
– Спасибо, – говорю я и пересекаю площадку у бассейна, направляясь к Каллуму. Останавливаюсь
