об их первой совместной ночи, и тем повергла меня в шок. Как она вообще заметила эту обезьяну? Я решила, что Джина стала принимать наркотики, когда… – Девушка на мгновение сбилась. – Когда её нашли… я читала отчёт и узнала, что в ней обнаружили следы кокаина. Но его, как я узнала из писем, Джина стала принимать позже. Поэтому я не представляю, у меня не укладывается в голове, что сестра, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, могла закрутить интрижку с этим дикарём Жёлтым и позволить ему делать с ней то, что она… – Ещё одна пауза. – То, что она подробно описывала в письмах. И тогда в первый раз возникло ощущение, что сестру… Ну, если не подменили, это вряд ли, то как-то… Изменили, что ли?
– Кто это мог сделать? – поинтересовался Феликс, не отрывая взгляд от дороги. – Есть предположения?
– Ты мне веришь? – Девушка не ожидала, что её слова будут восприняты всерьёз.
– Ты знала Джину всю жизнь, у вас не было друг от друга секретов, резкая смена поведения стала для тебя полной неожиданностью. При этом наркотики она не принимала, во всяком случае, в тех количествах, чтобы можно было говорить о деградации личности. – Феликс помолчал. – Почему я не должен тебе верить?
– И я с тобой честна, – добавила она.
– И ты со мной честна.
Он повторил фразу так, что девушке захотелось сказать:
– Спасибо. – После чего сделала ещё один глоток воды. Пить не хотелось, но нужно было поддержать голос. – Я правда думаю, что что-то произошло в Евпатории, перед тем как Джина поругалась со Стасиком. Я не знаю что, сестра не рассказала, но что-то должно было произойти, потому что всё, что было дальше – последствия. Джину в буквальном смысле понесло. Сначала она увлеклась Жёлтым. Как я сказала: абсолютно чуждым и диким для неё персонажем. Тем не менее в своих письмах сестра описывала его как сильного, смелого, харизматичного мужчину, который покорил её с первого взгляда. До сих пор не верю, как ей удалось от него сбежать. В смысле, сообразить, что пора бежать.
– Я тебя понял.
Сказал, но не был уверен, что девушка его услышала.
– В следующем письме сестра рассказала, что живёт в Утёсе, где познакомилась и по уши влюбилась в сильного, смелого, харизматичного красавца по имени Герман. Герман, чёрт возьми! Флекс, я сразу поняла, что красавчик наверняка альфонс, но Джина, судя по письмам, была от него без ума. И то, как она описывала очередного «сильного и харизматичного», окончательно убедило меня в том, что с сестрой происходило нечто непонятное. Джина полностью потеряла критическое восприятие действительности, которое ей никогда не отказывало, и я не знаю, как это объяснить. Через два письма сестра подтвердила мои опасения, что Герман профессионально использует свою привлекательную внешность для банальной наживы. Но, к моему изумлению, в этом письме не было особого разочарования или сожалений об обмане. Джина сообщила, что потеряла деньги и машину, но написала об этом странным образом равнодушно, как о чём-то незначительном. И если деньги были не её – Джина отдала Герману наличку, которую украла у Жёлтого, то потеря машины должна была вызвать у неё серьёзные эмоции – сестра обожала «субарик». Но нет, потеряла и потеряла, она так и написала – плевать. А в последнем абзаце указала, что приключения продолжаются и она встретила двух замечательных людей, с которыми собирается провести минимум неделю. Потом было письмо с подробностями того, как Джина проводит время с «приятными людьми», ну, ты, наверное, уже догадался, что это были за подробности?
Ещё один кивок.
– И на этом всё, больше никаких писем.
– Как звали «приятных людей»? – поинтересовался Феликс.
– Богдан и Снежана, – ответила девушка. – Богдан, как ты понимаешь, не только «приятный», но «сильный, смелый и харизматичный».
– Угу. – Феликс аккуратно провёл «Bronco» через очень уж резкий изгиб и произнёс: – И не было письма, в котором Джина рассказывает, что рассталась с ними?
– Не было, – подтвердила девушка. – Богдан и Снежана стали последними людьми, с которыми сестра плотно общалась.
– Нет, ещё Подёнщик.
– Или…
– Мы это проверим, – пообещал Феликс.
И девушка, услышав его слова, радостно улыбнулась. Радостно и очень уверенно.
– Спасибо.
– Ещё не за что. – Феликс помолчал. – Кстати, о Подёнщике. Ты не думала, зачем он отправил тебе телефон Джины?
– Думала, конечно, я ведь не такая дура, какой кажусь. – Девушка вновь улыбнулась. – Подёнщик узнал, что убил одну близняшку, и решил поиграть с другой.
– Зачем ты приняла игру?
– А что мне оставалось?
– Ты могла обратиться в полицию.
– Я ведь сказала, что чем больше проходило времени, тем больше я злилась на полицейских, – напомнила девушка. – В качестве примера: поскольку телефона при Джине не оказалось, они спросили у меня его номер и восстановили маршрут сестры. И что? И всё! Приезжали и спрашивали: вы эту девушку видели? Ах, она уехала! Спасибо.
– Откуда ты знаешь, что было именно так?
– Спросила у Сергея, – отрывисто бросила девушка.
– А что они должны были делать? – поразмыслив, спросил Феликс. – Пытать Жёлтого?
Ответа у девушки не было. Точнее, был один – ответ познавшей великое горе сестры:
– К тому времени я уже подняла материалы на Подёнщика, узнала, что его не могут поймать лет десять или около того, и решила, что даже с моей помощью полицейские не справятся. А я – справлюсь. Раз ему нужна я, пусть он придёт, а я буду готова к его визиту. А ещё я подумала, что Подёнщиком может оказаться кто угодно из них: Жёлтый, Герман или Богдан, и решила повторить путь Джины, чтобы проверить их всех. – Она вздохнула, искоса посмотрела на Феликса, заметила на его губах тень улыбки и тоже улыбнулась: – Теперь я понимаю, какой была глупой, но тогда мне казалось, что я поступаю правильно.
– И ты одна поехала в Крым ловить Подёнщика?
– Только после того, как смогла договориться о покупке пистолета.
– Странно, что тебя не взяли прямо на бензоколонке.
– Мне повезло с продавцом.
– Тебе много с чем повезло, – проворчал Феликс.
– Нет, только с одним, – отрезала девушка. – И не с «чем», а с «кем»: мне повезло встретить тебя. – Пауза. – И хотя ты считаешь меня дурой…
– Поверишь, если скажу, что нет? – перебил её Феликс.
Прозвучало неожиданно, но для девушки очень приятно. Она допила воду – чтобы голос не подвёл, бросила пустую бутылку в багажник и сказала:
– Наверное, поверю.
– Почему?
– Потому что я тебя уже чучуть хорошо знаю. И верю.
– Спасибо.
– Это тебе спасибо.
– За что?
– За то, что ты мне веришь, – очень
