голову все чаще приходила мысль, что Борисов ловит мышей все хуже. Сегодня мысль превратилась в стойкое убеждение. На это место нужен другой человек. Витька пора отправить на покой. Поглупел, обленился и зарвался. Корчит из себя правую руку босса и упивается властью. Особенно когда остается на хозяйстве. А с хозяйством управляется из рук вон плохо.
Какое-то время на это можно было закрывать глаза. Борисов всегда брал преданностью, а это ценное качество. Но сейчас гораздо важнее другие навыки и умения. История с камушками стала последней каплей. Вместо того чтобы решить все за день, максимум за два, Борисов устроил какие-то гонки по вертикали — и с кем? — с теткой в инвалидном кресле. Как он вообще проглядел ее тогда? Ведь именно Борисов организовывал «опрос» соседей. Сам по квартирам не ходил, перепоручил шестеркам, вот, как говорится, и результатики.
Нашел на кого надеяться! На двух идиотов, у которых из-под носа утащили грудного ребенка. Интересно, он вообще когда-нибудь обнаружится, этот ребенок? Камушки уже всплыли, значит, есть отличная от нуля вероятность, что выяснится правда и о пропавшем младенце. Возможно, тетка, шустро улепетывающая от них на коляске, что-то знает. Насчет камней, как выяснилось, она в курсе. Это факт. Как они к ней попали, другой вопрос. Тут вариантов тоже немало. На первый взгляд с Хромовым она никак не связана, поэтому не исключена случайность. Почуяв, что становится горячо, Хромов мог использовать тетку для того, чтобы перепрятать камни. Например, в ее квартире. А услугу и молчание оплатить тем камешком, что спер потом дурачок мальчишка. Это был бы лучший расклад. Камней в ее квартире не нашли, но это ничего не значит. За двадцать лет алмазы могли поменять место прописки, и тетка наверняка знает их новый адрес.
Однако возможен и менее удачный расклад. Алмазик тетка взяла совсем за другую работу и об остальных камнях ничего не знает. Плату она могла получить как раз за то, чтобы молчала о ребенке. Она могла видеть, как его уносили и кто это был. Может, так, а может, нет. В любом случае эта Богемская — единственный шанс что-то выяснить.
Но куда пропал Борисов?
Дмитрий Сергеевич снова набрал номер Вити, и снова ему ответили, что абонент недоступен. Едва дождавшись перерыва в заседании, Вельский прыгнул в ожидавшую на стоянке машину и приказал ехать на вокзал. Молчание помощника стало напрягать, значит, придется разбираться на месте.
На Ленинградский вокзал Дмитрий Сергеевич приехал слишком рано, пришлось ждать в ресторане, раздражаясь от одного вида граждан за соседними столиками.
«Надо было лететь», — думал он, брезгливо вытирая салфеткой поданные ему приборы. Салат был пересолен, рыба пахла тиной, кофе вообще принесли холодным. В вагон «Сапсана» Вельский вошел уже на взводе.
Борисова надо убирать. Следовало сделать это еще двадцать лет назад. Не решился. Побоялся остаться без умелых и верных рук. Он сам тогда висел на волоске, поэтому разбрасываться людьми не хотел. Теперь можно поступить иначе.
Откинувшись на спинку кресла, Дмитрий Сергеевич закрыл глаза, пытаясь переключить мысли на что-нибудь приятное, но получалось плохо.
За окном «Сапсана» промелькнула Малая Вишера — вечное напоминание о его проколе, и телефон в кармане зазвенел. Номер был незнакомым, но Вельский решил ответить.
— Я знаю, где находится то, что вас интересует, — сообщил низкий женский голос.
— Вы кто? — задал традиционный в таких случаях вопрос Вельский и вдруг напрягся.
Это она. Та тетка на коляске.
— Кто я, вы сами знаете, поэтому не будем играть в прятки.
— Кажется, ваша фамилия Богемская, так?
— Так или не так, для вас не имеет значения, — спокойно ответила она. — Лучше спросите, где они.
Вельский медленно выдохнул и спросил:
— Ну и где они?
— В сейфе, разумеется. А сейф в банке.
— Каком?
— Сначала мои условия.
— Говорите.
— Вы освобождаете всех заложников, я убеждаюсь в их безопасности и тогда отдаю камни. В такой последовательности.
Заложников? Это она о мальчишке, которого привез Борисов? Но почему во множественном числе?
Уточнять было нельзя, и Вельский продолжал играть вслепую.
— Всех заложников?
— Разве я выразилась неточно?
— Хорошо. Куда я должен их доставить, госпожа Богемская?
— В абсолютно безопасное для них место. Потом назову банк, куда вы подъедете. Желательно один.
— Желательно? Это как? На мое усмотрение, что ли?
Она была совершенно спокойна, и Вельский решил продемонстрировать, что и он абсолютно в себе уверен.
— Просто я не сомневаюсь, что приехать один вы не решитесь. Притащите с собой Борисова, а то и Сачкова с его обормотами.
— Даже так? — не удержавшись, нервно хмыкнул Дмитрий Сергеевич. — Ну и откуда сведения? Из полиции?
— Если придете один, никакой полиции не будет. Обещаю.
— Я могу вам верить?
— А я вам?
На кривой козе ее не объедешь. Умеет вести переговоры. Борисов сообщил, что Богемская психолог. В университете преподает. Наверное, неплохо у нее получается.
— Обещаю, — твердо произнес Вельский.
— Тогда до связи, — коротко бросила Богемская и отключилась.
Вельский продолжал держать телефон возле уха, слушая короткие гудки.
Это что сейчас было? Развод или реальный прорыв в деле? И Богемская ли это была? Она не представлялась. Он сам назвал фамилию. А если это подсадная? И что там с заложниками?
Он набрал номер Борисова, и на этот раз ему ответили.
— Что там с заложниками? — без предисловий начал Вельский.
— Вы о чем, шеф?
— Что с заложниками? — процедил сквозь зубы Дмитрий Сергеевич, играя желваками.
— Виноват, не успел доложить, — тут же сменил тон Борисов. — Ночью Климова попытался освободить садовник.
— Кто?
— Егор Рогов. Пробиваем его сейчас. Возможно, засланный казачок.
— Пробиваете? — уточнил Вельский, ощущая, как от бешенства начало дергаться веко. — После того, как он полгода газоны стриг?
— Не моя вина, шеф, — скрывая радость, притворно вздохнул Борисов. — Это к Сачкову. Тут еще одно. Днем в поселке срисовали девчонку, потом обнаружили ее в доме Рогова. Эту вычислили быстро. Из того же детдома, что и Климов, а работала сиделкой у…
— Богемской, — закончил Вельский.
— Вы знали? — странно напряженным голосом спросил Борисов.
— Она только что звонила. Сообщила, что готова обменять заложников на алмазы.
В телефоне повисло молчание.
— Я уже подъезжаю к городу. В Петергофе буду через час. Собери всех, — отдал распоряжение Дмитрий Сергеевич, ощущая растерянность Борисова.
Не ожидал, что шеф знает больше тебя? Теперь утрись и не возбухай!
У Московского вокзала Вельского ждала машина.
— Домой, — бросил он водителю и, забравшись на заднее сиденье, закрыл глаза.
Неужели? Неужели?
Он все твердил и твердил это слово, не открывая глаз. Водитель смотрел только вперед, поэтому никто из них не заметил, что
