трагедии.
И я снова думала о ней. Ломала голову, пытаясь вписать эту молчаливую, ничем не примечательную женщину в пазл из финансовых схем, футбола и темных внедорожников.
Артем приготовил кофе, и я, как обычно, забрала чашку со стойки, вернулась за свой столик и принялась неспешно пить. На сей раз время тянулось неприлично медленно, каждая минута ощущалась физически — словно кто-то намеренно замедлил ход часов. Мне не терпелось уже оказаться в «Факеле», чтобы наконец превратить сухие цифры из документов в живую, осязаемую картину: посмотреть в глаза подрядчикам, оценить размах подготовки к матчу, увидеть все своими глазами.
Но чашка кофе не принесла озарений. Так же молчал и пустующий столик Ольги Воробьевой, упрямо хранил свои секреты. Даже Волга за окном, обычно навевающая поток мыслей, сегодня казалась просто холодной массой воды под низким небом.
И тут меня осенило: а что, если дело и вправду близится к завершению? Что, если это дурацкое ощущение, будто я что-то упускаю, всего лишь иллюзия, порожденная моим же мозгом? После долгого затишья расследование Морозова — Гринева могло показаться мне слишком… простым. Прямые улики, очевидные схемы — возможно, мое детективное самолюбие подсознательно жаждало более изощренной интриги, а потому я продолжала выискивать несуществующие связи там, где их не было. Признать это было неприятно, но вероятно, именно так и обстояли дела.
Я допила кофе, расплатилась с Артемом, вызвала такси и отправилась к дому. Уже издалека было видно, что «Факел» сегодня кардинально преобразился. Если последние месяцы он напоминал спящего гиганта, то сейчас он был полон жизни. Вокруг здания сновали люди, у одного из входов, который я так тщательно изучала в поисках главного, беспрерывно открывались и закрывались двери, через которые заносили коробки с продуктами и оборудованием. Я различала фигуры в спецодежде — видимо, обслуживающий персонал, мелькали охранники в новой форме, деловито сновавшие туда-сюда.
Поднявшись домой, я вымыла руки и, решив, что время позволяет, сделала себе еще одну чашку кофе. Мне показалось, что стрелка часов наконец-то сдвинулась с мертвой точки. «Можно посмотреть еще одну серию», — подумала я, и следующий час пролетел практически незаметно.
И вот, когда на циферблате наконец-то показалось 13:01, я решила, что пора выдвигаться. «В конце концов, пока я дойду, — усмехнулась я про себя, — как минимум можно будет повидаться с Морозовым перед матчем». Я быстро поправила волосы, в последний раз окинула взглядом свой голубой спортивный костюм в зеркале — вид был вполне себе болельщицкий и собранный — и во второй раз за этот день вышла из квартиры, нацелившись прямиком к ожившему стадиону.
Подойдя к главному входу в «Факел», я мысленно похвалила себя за решение выйти пораньше. Перед стеклянными дверями собралась настоящая толчея, живой, шумный поток людей, сливавшийся в пеструю картину предматчевой лихорадки.
Сотрудники клуба в фирменных жилетах, с рациями суетливо прокладывали себе путь, что-то кричали через плечо и пытались навести хоть какой-то порядок. Несколько самых нетерпеливых болельщиков в сине-белых шарфах уже заняли свои позиции у входа, оживленно обсуждая предстоящую игру и поглядывая на часы. Деловито сновали команды технического персонала, катая тележки с коробками непонятного оборудования. Фотограф с огромным объективом, пристроившись сбоку, ловил кадры этой суматохи. И все они, за исключением, пожалуй, охраны, явно хотели одного — поскорее попасть внутрь.
К счастью, затор у входа оказался недолгим. Мне даже не пришлось доставать пропуск — массивные стеклянные двери «Факела» впервые за все время моего с ним знакомства были гостеприимно распахнуты настежь, впуская внутрь этот гомонящий поток. Я слилась с толпой, наконец-то чувствуя пульс большого события.
Переступив порог «Факела», я сразу же попала в оживленный водоворот предматчевой подготовки. Воздух гудел от десятков голосов, смешиваясь с эхом шагов по полированному полу. Первым делом мой взгляд упал на гардероб.
Гардеробная представляла собой просторное помещение с высокими потолками, отделанными в тех же сине-белых тонах, что и весь комплекс. Вдоль стен тянулись ряды современных электронных шкафчиков, но сегодня они молчали — свою работу выполняли живые люди. Первый прохладный, по-настоящему мартовский день с его колючим ветром и низкой облачностью обеспечил гардеробщицам немало работы. За стойкой трудились две миловидные молодые женщины в фирменных голубых жилетах с эмблемой «Факела». Они ловко принимали от посетителей куртки, пальто и пакеты, выдавая взамен пронумерованные жетоны. Их движения были отработаны до автоматизма, но на лицах читалась легкая усталость — поток людей не ослабевал.
Рядом, у ресепшена, также выстроилась небольшая очередь. Я увидела людей с самыми разными бейджами на шнурках или прищепках: технический персонал с красными метками, журналисты с пресс-картами, официальные лица в строгих костюмах. С удовлетворением заметила и несколько бейджей точно таких же, как у меня, — с пометкой «ПЕРСОНАЛ», обеспечивающих доступ в различные служебные зоны комплекса.
И вот он — кафетерий, наконец-то работающий! Его широкие стеклянные двери были распахнуты, заманивая внутрь ароматом свежеприготовленной пищи. Я зашла внутрь.
Помещение оказалось большим и светлым, залитым ровным светом из огромных окон-витражей с видом на поле. Мебель, хотя и была пластиковой, выглядела дорого и стильно — это были не хлипкие столики, а массивные конструкции в индустриальном стиле, окрашенные в темно-серый и белый цвета. Вдоль дальней стены тянулась длинная линия раздачи, состоящая из прозрачных стеклянных витрин, за которыми выстроились в ряд металлические контейнеры с едой. Кафетерий работал в формате самообслуживания по типу столовой.
Этот формат дал мне прекрасную возможность, взяв поднос, не спеша и внимательно осмотреть предлагаемый ассортимент. Первыми в ряду располагались салаты — классический оливье, овощной греческий и морковный по-корейски, все они выглядели достаточно скромно, без каких-либо кулинарных изысков. Далее следовали супы: прозрачный куриный бульон с зеленью и густой борщ со сметаной. На вторые блюда предлагался выбор между куриными котлетами с гречневой кашей, тушеной говядиной с картофельным пюре и филе судака с отварным рисом. Еще были сэндвичи и бутерброды. Десертный уголок поражал своей аскетичностью — лишь шоколадные кексы в индивидуальной упаковке, яблоки и круассаны. Из напитков в общем доступе стояли кулеры с водой, соками и газировкой, а в отдельном холодильнике за стеклом скромно красовались бутылки пива и вина.
Оценивая ассортимент буфета с удовлетворением, но без малейшего удивления мысленно отметила главное: ассортимент и качество представленных в кафетерии блюд абсолютно не соответствовали тому роскошному меню и баснословным суммам, что были прописаны в договоре с кейтеринговой службой. Конечно, часть средств, очевидно, уходит на организацию отдельного банкета после матча и на обслуживание ВИП-ложи. Но даже с учетом этих допущений становилось кристально ясно: сумма контракта была завышена в
