меня совсем не касается.
— В общем, ни убийцы, ни веских причин думать о насильственной смерти не найдено, — заключила я.
— И ты решила так просто сдаться и вернуться? — Брови Ромки поползли вверх.
— Просто выяснилось, что этот Иванов — не мой отец вовсе.
Хозяева переглянулись и разве что не принялись крутить пальцем у виска.
— Но и это еще не все, — продолжила я, довольная произведенным впечатлением. — За то время, пока я была в городке, жених моей мнимой сестры попадает в больницу, его лучший друг трагически погибает под автомобилем, вокруг меня вертится один тип, которого я сначала подозреваю в том, что он мой брат, а потом — в причастности к смерти Иванова и автомеханика, а еще в Красные Овраги приезжает Епифан Лукин, — я выразительно посмотрела на Лизу. — Кстати, именно его машина и придавила в итоге мастера.
Она сглотнула и настороженно на меня посмотрела:
— Уж не думаешь ли ты, что…
— Думаю, — честно призналась я, — но стараюсь эти мысли от себя отгонять. Что делал твой бывший муж в день смерти моего отца и почему не сказал тебе о своей поездке в Красные Овраги? Ты же обычно в курсе каждого его шага.
На всякий случай я назвала точные даты, день смерти отца я к тому моменту успела узнать и даже запомнить.
— Не преувеличивай, — отмахнулась Лиза. — В то время они как раз много репетировали, это я точно знаю, ты ведь сама была на концерте, который потом дали в филармонии. Да и вообще, успела с Епифаном познакомиться. — Она вдруг смутилась, но все-таки продолжила: — По-твоему, он способен на убийство?
Это звучало как откровение: впервые Лизавета Степановна позволила себе высказаться о бывшем супруге в таком некомплиментарном тоне, словно хотела сказать: «Да этот павлин слишком себя любит, чтобы так подставляться!»
— Честно говоря, — Ромка глотнул компот из стакана, — совпадения странные. Две с половиной смерти за неделю вокруг одной семьи.
— Почему с половиной? — не поняла Лиза.
— Так третий еще не умер!
— Тьфу на тебя, — обиделась я за Мотю, которого толком не знала, но все же желала парню скорейшего выздоровления.
Надо будет позвонить Ясе, узнать, как он.
— Правильно сделала, что уехала, — резюмировал заботливый братец.
— Думаешь, ее тоже могли убить? — ахнула Лизавета Степановна.
Ариша, услышав ее вопрос, принялась крутиться и хныкать у меня на коленях, очевидно, тоже забеспокоившись за жизнь тетушки. Я осторожно встала, не выпуская из рук ребенка, и подошла к окну. Смотрела на такой знакомый вид из их окна, на малышей, катающихся на качелях, на автомобиль, водитель которого пытался втиснуться между криво припаркованным мотоциклом и микроавтобусом, и понимала: Ромка не прав. Зря я уехала.
Уже через три дня я прибыла в Красные Овраги, на этот раз на поезде, пришлось сделать пересадку в областном центре, но я сочла это не слишком большой трудностью: поездка на машине в прошлый раз сильно меня утомила.
— Чуть с ума не сошел в ожидании встречи, — сказал Анатолий, когда мы уже шли по дорожке вдоль станции, и его голос прозвучал тихо, но с той хрипотцой, которая появляется после бессонных ночей.
Я не ответила, просто смотрела вперед, туда, где за деревьями начинались знакомые улицы, и в каждой было что-то незавершенное, как в разговоре, который когда-то оборвали на середине фразы.
— Я не знал, приедешь ли вообще, — продолжил он.
Мы свернули с главной улицы, и городок вдруг стал казаться еще меньше, чем прежде. В этой тишине я чувствовала — за его словами стоит что-то большее, чем просто тоска по общению. Как будто он тоже собрал за это время воедино кусочки правды. Или выстроил свою версию и теперь не знал, с чего начать. А может быть, мне сейчас просто все на свете казалось слишком подозрительным.
— Какие новости? — спросила я.
— Автосервис работает, но не дышит. После случая с Ваганом клиенты осторожничают. Проверки приходили пару раз, местные шепчутся, кто-то даже намекал, что подняли слухи о вмешательстве в механизм подъемника специально, чтобы вытеснить Грачева с рынка.
Я наблюдала за ним. Он не отводил взгляда, говорил ровно.
— А ты? — спросила я. — Чем ты все это время занимался?
Он пожал плечами:
— Работал и ждал.
Я кивнула. Внутри все еще было тихо, слишком тихо для того, чтобы понять — начинаю я ему снова доверять или просто изучаю как пациента или подозреваемого.
— А что сам Грачев?
Последние дни я провела на даче с бабушкой и мамой, которой решила не сообщать новости о ДНК-тесте, и просто наслаждалась временем с родными. Я так и не позвонила Ясе, хоть много раз и собиралась это сделать. Не решилась.
— Удивительным образом парень встал на ноги, наши коллеги из областного центра сотворили невероятное. Похоже, что кто-то из наших допустил ошибку, и Матвею просто назначили неверную терапию.
— Губительную.
— Выходит, что так. Ужас, конечно, как такое допустили: уход Иванова, похоже, сказался на нашей больнице гораздо больше, чем мы ожидали.
— Интересно получается, некто идет на убийство Вагана, чтобы подмочить репутацию единственной в городе сети автосервисов, и одновременно в вашем лазарете чуть не сводят на тот свет человека, что не слишком хорошо сказывается на светлом образе городской медицины. Одним махом сразу две системы теряют свой былой вес.
Анатолий слушал молча, сжав губы и нахмурившись, как будто каждое мое слово укладывал в какую-то внутреннюю таблицу. Мы шли не спеша, я не сразу поняла, что свернули мы не туда.
— Я ведь собиралась в гостиницу, — напомнила я.
Он бросил короткий взгляд — почти виноватый.
— Просто зайдем на чай, немного передохнешь с дороги.
Я сдалась, и не потому, что устала. Мне не хватало этого мужчины: его голоса, улыбки, рук.
— Кстати, я узнал, кто приезжал тогда на служебной машине в дом по соседству от автосервиса, — начал он, когда мы устроились на знакомом диване.
— Не томи, — попросила я.
Анатолий вернулся из кухни с двумя чашками мятного чая и тонкими, почти прозрачными кружочками лимона. Он поставил их на стол и сел напротив меня, а сам встал из-за стола и подошел к шкафу у стены. Открыл ящик, достал тонкую папку с несколькими распечатанными листами. Аккуратно положил ее на стол передо мной.
— Это журнал передвижений служебного транспорта нашей больницы, — сказал он. — Я сделал копию.
Я принялась внимательно изучать страницы.
— В этот день ни одна машина не должна была ехать по тому адресу: никакого вызова или пациента, требовавшего наблюдения, но автомобиль, судя по камерам, туда отправился. Я поговорил с водителем, который дежурил
