малый эсминец из Батумского отряда. На беду, попутчик – чиновник Сухумского окружного правления – сказал: если появится лодка, она атакует пароход, а не военный корабль, поскольку это более легкая добыча. Пришлось допить баклажку…
Когда «Юнона» бросила якорь в бухте, сыщики вытерли со лба цыганский пот и сунулись в первую же шлюпку, расталкивая остальных пассажиров локтями.
Бухта в Гудаутах хорошо защищена от ветра и волн, но мелкая. Суда к берегу подойти не могут, и потому грузы и пассажиров доставляют на сушу баркасами. Двое мужчин сошли на берег и осмотрелись. Один седобородый, но еще крепкий, с прямой спиной и широкими, молодому позавидовать, плечами. Второй лет тридцати пяти, вертлявый, смуглый – не то грек, не то армянин. На пару у них было четыре чемодана, да еще переметные сумы кавалерийского образца, набитые чем-то легким и мягким. Погрузив вещи в закладку извозчика, приезжие велели доставить их в самое лучшее заведение, какое только есть в этой дыре.
Дядька одних лет с Лыковым лениво хлестнул сонную кобылу, и та поплелась в гору.
Гудауты представляли собой унылое замызганное местечко, состоящее из двух частей. Старая располагалась возле моря, новая была разбита на высоком плато. Наверху существовали правильные кварталы, много было пустых участков под застройку, с объявлениями о продаже на покосившихся заборах. Грязные немощеные улицы, давно убранные из столиц газокалильные фонари, почти полное отсутствие зелени – все это делало городок малопривлекательным.
Возница доставил гостей к номерам «Кавказ», занес нетяжелые вещи, получил расчет и уехал. Расторопный коридорный тут же заселил новеньких в лучшую комнату с видом на море, и сообщил:
– В ресторане сегодня по дежурной карте перепела. Ох и вкусные!
Постояльцы не заставили себя просить, умылись с дороги и явились отобедать. Дичь действительно оказалась на высоте. Наевшись, парочка отправилась на прогулку. Так приятно ощущать под ногами твердую землю и не шарить взглядом по волнам в поисках перископа…
Итак, вот они, Гудауты, где сыщикам предстояло провести неопределенное время. Отыскать турецко-германскую шпионскую сеть, пробраться в залив Мюссеры, разорить складочное место противника. Пресечь его коммуникации с прячущимися далеко в горах повстанцами. Пока потенциальными, еще не возмутившимися, но все равно опасными… И вернуться домой целыми и невредимыми. Такое вот сальто-мортале!
Лыков с Азвестопуло за полдня обошли весь город. Пять тысяч жителей, из них половина абхазцев, остальные других национальностей, вплоть до эстов и бессарабцев. Вокруг – обработанные земли, особенно в двух плодородных долинах, Бомборской и Лихнинской. Население разводит табак (семьдесят тысяч пудов в год), кукурузу, фрукты, делают и вино. Два коньячных завода по случаю сухого закона работают вполсилы. Возле Гудаут горы подходят к морю очень близко, до них всего одиннадцать верст. Но местность голая, неуютная, и обыватели ходят с неприветливыми лицами, косятся и отворачиваются.
Когда начали опускаться сумерки, смотреть гостям было уже нечего. Почта, телеграф, читальня, плохонький оркестр на набережной. Две гостиницы: их «Кавказ» и еще «Империал». Один ресторан средней руки и пять-шесть духанов с комнатами для проживания. Лавок и магазинов мало, а предлагаемые в них товары вызывали горькое удивление. Сергей хотел купить колбасы или ветчины, чтобы закусить ими вечерний коньяк, и не нашел ни того, ни другого.
Сыщики прогулялись вдоль западной окраины городка и пытались разглядеть владения Лианозова. Но мешал мыс, похожий издали на черепаху. Решили приехать туда на днях, отобедать в местной гостинице, а заодно запустить глазенапа, осмотреть логово врага. Вечером же следовало познакомиться с осведом Двадцатым и узнать у него, какова обстановка в округе.
Двадцатый, в миру Василий Павлович Нетленный, проживал в собственном доме по Прибрежной улице. Он служил распорядителем на табачной фабрике, был холостяк и жизнелюб. Так гласила шифрованная телеграмма, полученная Лыковым в Батуме. Помощник начальника Кутаисского ГЖУ по Сухумскому округу ротмистр Гуцаков отметил эту черту характера своего агента особо. Пароль к Двадцатому тоже был необычным. Следовало прийти к нему на службу и сказать: «Мне нужна срочная поставка – пятьсот пудов листового табака в крепость Эрзерум. Ох ребята и обрадуются!» – «А какой сорт вам требуется?» – «Да все равно какой, лишь бы в нос шибал».
Утром статский советник выложил перед коллежским асессором несколько коробок с лекарствами. Тот отодвинул стакан с вином и спросил недоуменно:
– Что это? Мы болеем? Я и не заметил.
– Да, ты давно того. Алкоголик. С первыми лучами тропического солнца уже приладился к стакану.
– А… служба у нас больно тяжелая…
– Будем пить таблетки, начиная с сегодняшнего дня. Это средство против малярии. Называется «эрлих шестьсот шесть», оно же арсенобензоль. Один раз в день за завтраком. Плюс через день принимаем хинин, по три грана. Понял?
– Но как-то печально начинать день с арсенобензоля, – пробовал возразить грек.
– Ты не бывал раньше в этих местах, а я бывал. У нас в Кобулетском отряде треть выбыла из строя не от турецких пуль, а от малярии. Жуткая болезнь, от нее в те годы нельзя было уберечься. Был бы тогда у нас «эрлих», глядишь, не умерло бы столько людей…
– Но хинин ведь уже был!
– Был… для офицеров. Нам, разведчикам, тоже выдавали. А прочим нижним чинам кукиш. Как всегда, о них не подумали. Только когда болотная лихорадка начала косить отряд чуть ли не взводами, спохватились, да было уже поздно. Так что пей и не криви физиономию. Ты должен вернуться к Марии и деткам здоровым.
Заправившись вином и таблетками, питерцы отправились гулять. Они хотели изучить городок получше, а за обедом явиться в гостиницу «Мюссера». Однако неожиданно их планы были нарушены. Проходя мимо духана с лежавшим у порога якорем, Лыков увидел на открытой веранде знакомое лицо. И такое знакомое, что не дай бог с ним тут повстречаться… С трудом сохранив равнодушный вид, статский советник миновал духан и тут же бросился в боковую улочку. Азвестопуло едва поспевал за ним. Пробежав так целый квартал, Алексей Николаевич остановился и оглянулся:
– Уф… Не заметил…
– Что случилось? – недоумевал помощник.
– Там за столом сидела компания – видел?
– Ну, сидела, и что?
– Это бандиты, – пояснил Лыков. – А во главе их – Ражий Рыжий.
Сергей думал недолго:
– Тот, кого вы поймали в Ораниенбауме? Налетчик?
– Он самый.
– Ай-люли-малина… Ражий Рыжий помнит вас в лицо, еще и года не прошло!
– Что делать будем? – растерялся статский советник.
– Постойте, но ведь вы сейчас в бороде! Он вас не узнает.
– А если узнает? Вот черт…
Ражий Рыжий, по паспорту Кронид Веревкин, железнодорожный смазич со станции Малая Вишера, был головной болью полиции Ораниенбаума. Он организовал шайку из
