— Простите, мистер Холмс, но, если бы вы пережили то же, что и я, даже ваши стальные нервы не выдержали бы.
— Конечно, я понимаю, — успокаивающе проговорил мой друг. — Пожалуйста, не надо извинений, дорогой мистер Смедхерст. Когда вы только вошли, я заметил, что ваш плащ и брюки заляпаны грязью, словно вы неудачно упали. Полагаю, вы без остановок ехали к нам из самого Дорсета, так что дело, видимо, и вправду нешуточное.
Странный посетитель воззрился на Холмса, изумленно приоткрыв рот.
— Я действительно свалился, когда бежал на поезд. Но, ради всего святого, как вы узнали, что я приехал из Дорсета?
Мой старый друг поднялся, чтобы вытряхнуть трубку в камин.
— Уверяю вас, в моей догадке нет ничего сверхъестественного. Прошлым летом мы с Ватсоном ходили на вашу выставку. Чудесные пейзажи не самых обычных мест, выполненные маслом, акварелью и карандашом, долго оставались в моей памяти…
— Да-да, безусловно, Холмс, — вставил я несколько удивленно.
— А в каталоге выставки, если не ошибаюсь, указывался ваш дорсетский адрес и говорилось, что вы предпочитаете работать именно в тех чарующих краях, — непринужденно продолжал Холмс. — Но у вас, очевидно, что-то случилось.
— Да, мистер Холмс. Поначалу я действительно считал Дорсет чарующим уголком, — грустно проговорил Смедхерст. — Но за эти два года я изменил свое мнение.
— Вы заходили к нам раньше, но ушли. Можно узнать почему?
По лицу бородача мелькнуло затравленное выражение.
— Я решил, что за мной следят, — пробормотал гость, осушая рюмку. Он с готовностью принял новую порцию, которую я ему предложил.
— Здесь вы среди друзей, мистер Смедхерст, — заверил его Холмс. — Прошу вас, не спешите. Вы, конечно, остановились где-то в городе.
— Да, в «Кларенсе».
— Отличный выбор. Значит, сегодня вечером вас не поджимает время?
— Нет, сэр.
На лице нашего посетителя снова появилось испуганное выражение.
— Ради бога, мистер Холмс, помогите мне! Эта мерзость появилась снова. Я опасаюсь за свою жизнь и рассудок!
2
В комнате надолго воцарилось молчание, время от времени нарушаемое лишь цоканьем копыт, отмечавшим движение далекого экипажа. Холмс подождал, пока наш гость снова не обрел спокойствие, и тогда мягко попросил его продолжать. Одним отчаянным глотком осушив вторую рюмку виски, Смедхерст тотчас приступил к рассказу:
— Я вырос в Лондоне, мистер Холмс, и в один прекрасный день почувствовал, что мне просто необходим сельский воздух. Кроме того, я очень привязался к одной молодой даме. Мы познакомились на моей очередной выставке, и я несколько раз сопровождал ее на лондонских вечеринках. Она живет в Парвис-Магне, это деревушка в Дорсете, так что, решив переселиться за город, я подыскивал себе удобное пристанище именно в тех краях. И вскоре я нашел то, что хотел: старинный домик, нуждавшийся в ремонте, но расположенный на отдельном участке примерно в миле от этой деревни. Дом и земля принадлежали старику по имени Джабез Кроули. Он изрядно запустил свое хозяйство. В прошлом году он умер, однако я сторговался с местным адвокатом, который вел дела Кроули. И вот я купил этот дом вместе с землей и переехал. Поначалу все шло хорошо, и когда я завершил переделку дома, то почувствовал себя беспредельно счастливым.
Смедхерст умолк и слегка покраснел. Холмс чуть подался вперед, его суровые черты осветила ласковая улыбка.
— Вы пришли к взаимопониманию с этой молодой особой.
— Совершенно верно, мистер Холмс. Мисс Эвелина Рейнольдс — само очарование.
— Могу себе представить, мистер Смедхерст, — добавил я.
Улыбка Холмса сделалась шире.
— О, вы неисправимый романтик, Ватсон.
— Итак, мистер Холмс, — продолжал наш гость, — все шло прекрасно, как я и говорил. На втором этаже коттеджа я устроил студию и неплохо там работал. Эвелина — то есть мисс Рейнольдс — часто меня навещала, а я, в свою очередь, посещал их дом. Она сирота и живет вместе с престарелой тетушкой, которая встречала меня вполне радушно. Первые признаки неприятных перемен я обнаружил через несколько месяцев после переезда в новое жилище. Как-то вечером я вернулся домой, нанеся визит Эвелине, и обнаружил в своем доме некоторый беспорядок. Кое-какие вещи находились не на своих местах, на лестнице виднелись грязные следы сапог, к тому же несколько холстов в моей студии оказались сдвинутыми в сторону.
— Иными словами, кто-то произвел обыск, — заключил Холмс, и в его глазах вспыхнул огонек интереса.
— Совершенно верно, сэр. Мои чувства трудно описать. Мягко говоря, меня это привело в крайнее раздражение, не говоря уж о тревоге и смятении. Я засветил все наличные лампы, сам все тщательно пересмотрел, но ничего особенного не нашел.
— А парадная дверь была надежно заперта?
— Конечно, мистер Холмс. В этих диких местах я бы никогда не ушел из дома, не проверив, все ли заперто.
— Может быть, ваша прислуга… — предположил я.
Смедхерст покачал головой:
— Я нанял женщину, которая дважды в неделю приходит убраться и приготовить еду, но она приходит, лишь когда я дома.
— А больше ни у кого нет ключа? — осведомился Холмс.
— Нет. Во всяком случае, я не знаю, у кого еще он может быть, мистер Холмс. Ключ всего один, громадная штуковина, которая больше подошла бы для Бастилии. Адвокат объяснил, что старик очень боялся грабителей, поэтому установил особый замок с единственным ключом.
— А задняя дверь?
— Накрепко заперта. И на ней засов.
— У вас ничего не украли?
— Я провел тщательный осмотр вещей. Нет, ничего не пропало. По крайней мере, я не заметил никаких пропаж.
— А у мисс Рейнольдс имелся ключ?
Гость яростно потряс головой:
— Я предлагал сделать для нее копию, но она не захотела. Впрочем, нам обоим казалось, что это ее скомпрометирует.
— Пожалуй, — заметил я.
Холмс поднялся, чтобы выбить трубку о каминную решетку. Его лицо горело любопытством.
— Хм-м-м. Интригующе. Но, конечно, это еще не все?
— Далеко не все, мистер Холмс. Я постараюсь изложить дело как можно короче. Вскоре я стал слышать возле дома странные звуки. Тяжелые шаги, словно кто-то рыщет вокруг. А потом кто-то дергает парадную дверь. Это было страшнее всего, мистер Холмс. Поздней ночью в уединенном коттедже в голову закрадываются самые разные мысли.
— Понимаю.
— А потом начались жуткие стуки в окно. К тому времени, мистер Холмс, нервы у меня уже были натянуты до предела. Все эти явления продолжались несколько месяцев. А между тем мы с мисс Рейнольдс обручились.
