class="p1">— С удовольствием. И еще раз спасибо за то, что пришли. Для меня это очень ценно… До скорой встречи, инспектор.
— До скорой, синьора. Возможно, во время следующей нашей встречи я буду в форме. Кто знает.
— Это вы хорошо сказали, — ответила старушка, сжимая в руках книгу. — Кто знает.
— Знаешь, ты играешь с огнем, — шепнул Марцио полицейскому, как только они отошли на достаточное расстояние от вдовы.
— Оставим это, — ответил тот, придержав его под локоть и вынуждая замедлить шаг. — Слушай, мы с тобой должны поговорить кое о чем, — продолжил он тихо. — Но в другом месте. Наедине.
— Мне есть о чем беспокоиться?
— Нет. Совсем наоборот.
— Когда?
— Сегодня за ужином?
Монтекристо представил холодильник в кладовке книжного магазина, такой же пустой, как и его банковский счет.
— Идет. С условием, что я выбираю место, а ты — платишь.
— Ты все такой же нищеброд?
— Чтобы не сказать хуже, — ответил Монтекристо, подражая его акценту.
— Бедняга. Почему ты не избавишься от этого балласта и не откроешь, ну не знаю, пиццерию?
— Карузо, ты на самом деле хочешь быть третьим за сегодня человеком, которого я пошлю в зад?
— Нет уж! Тогда до вечера. Пойду кое с кем попрощаюсь.
Монтекристо кивнул и ускорил шаг, чтобы догнать Жизу и брата Раймондо. Он ненавидел безлюдные кладбища. Возможно, потому, что они очень походили на пустующий книжный магазин — его самый страшный кошмар.
ГЛАВА 11
Минут двадцать Аристид Галеаццо шел пешком, после чего он и присоединившаяся к нему в парке Монте-Стелла женщина сели на скамейку. Оттуда открывался вид на Милан: панорама с вершины холма Сан-Сиро, казалось, охватывала целиком весь город любящими объятиями.
Глубоко вздохнув, Аристид собрался с духом и рассказал ей все, что выяснил частный детектив. Слушая его признание, женщина иногда вздрагивала, а в момент самого драматичного разоблачения поднесла руку ко рту. Во взгляде ее читался ужас.
Когда писатель закончил, они помолчали несколько секунд, погрузившись в тишину парка.
— Что ты будешь теперь делать? — спросила она.
Аристид помолчал еще мгновение, глядя на нее.
Ее звали Марина Бентивольо, ей было сорок шесть. Когда они познакомились, ей было тридцать пять. Тогда, будучи молодой ассистенткой, она вела конференцию по социальной роли нуара в Павийском университете, куда Галеаццо был приглашен в качестве почетного гостя. Марина, эксперт по французскому роману в жанре полар[18], брала у него интервью с профессионализмом, который не смог полностью скрыть искру притяжения в ее глазах. И для Аристида это очарование было моментальным и непреодолимым, столь же диким, как всепоглощающая страсть, описанная в романе его любимого Сименона «Три комнаты на Манхэттене».
После дебатов он сказал ей, что на следующий день у него конференция в Страсбурге, но его переводчица заболела. С обезоруживающей улыбкой он попросил ее сопровождать его, и она согласилась. Вместо одной ночи они сбежали на три дня. Марина была помолвлена, и эти семьдесят два часа были максимумом того, что она могла ему подарить. Ему хватило этого, и он стал жертвой любовных чар такой силы, во власти каких ему не доводилось находиться никогда прежде. Они уединились в отеле «Mезон Руж» в центре города, в двух шагах от собора Нотр-Дам. Они выходили только поесть, позавтракать в «Кафе у Одиссея» и прогуляться после ужина мимо фахверковых домов, вдоль живописных и романтичных каналов квартала Маленькой Франции. Когда на вторую ночь на площади Клебер Аристид признался ей, что никакой заболевшей переводчицы не существовало и что он сам превосходно говорит по-французски, молодая женщина от души расхохоталась, а он почувствовал себя влюбленным, как мальчишка.
В итоге Марина вышла замуж за своего жениха. Шли годы, они встречались время от времени, и Аристид продолжал ее любить — молча, держась на должном расстоянии. Он не думал, что Марина была влюблена в него, однако совершенно очевидно была привязана. Она дорожила им, это точно, но как другом: она не готова была перевернуть ради него свою жизнь c ног на голову. Итак, Аристид смирился с тем, что будет видеть ее два-три раза в год, не чаще. В своем мобильном он сохранил ее как «Кэй Миллер», главную героиню того романа, бо́льшую часть которого он сам, казалось, пережил. Большую, но, к сожалению, не до конца. Он даже посвятил ей одну из своих книг, хоть и не напрямую. На первых страницах романа «Брицци и двойная любовь» — самого сентиментального приключения его детектива — Аристид написал: «В память о блаженстве ночей на Рю-де-Франкс-Буржуа», ссылаясь на адрес отеля, приютившего призрак их любви. Только она могла понять это публичное, но в то же время тайное сообщение.
— Аристид? — позвала она его, положив руку ему на ногу, потому что он, казалось, не слышал ее.
Писатель повернулся к ней и улыбнулся. Теперь Марина была заведующей кафедрой французской литературы в Павии. У нее был почти восьмилетний сын Микеле; Галеаццо видел, как он рос, исключительно на фотографиях, которые она ему показывала в моменты их редких встреч. Время и расстояние сделали ее еще более привлекательной.
Как всегда, глядя на нее, Аристид сожалел о том, что ему не хватило смелости защитить свою любовь и прожить ее изо всех сил. Связанный обязательствами перед Еленой и Валентиной и глупыми социальными условностями мелкого буржуа, которым он всегда и был, он свел эту историю к тайным отношениям, позволив непостоянству скрытых любовных встреч погасить его чувства, чтобы они потускнели, стали банальными и прозаичными. Он был рад за нее, за стабильность ее профессиональной и семейной жизни, но никак не мог простить себе, что не боролся за то, чтобы она была с ним, как должен был сделать.
А сейчас было слишком поздно.
Слишком поздно для многих вещей.
— Я хотел бы, чтобы ты тоже поехала со мной в этот тур. Последний тур. Я знаю, что прошу тебя о многом, но мне страшно. Я боюсь того, что вынужден буду сделать.
Марина, застигнутая врасплох, пробормотала:
— Но… я… ребенок…
— Пожалуйста, Марина. Я никогда тебя ни о чем не просил. Я хочу, чтобы ты тоже была на этом корабле. Ты единственный человек, которому я могу по-настоящему доверять.
— А твоя жена? Твоя дочь? Они тоже там будут, предполагаю. Ты не думаешь, что…
— Меня это не волнует. Больше не волнует. Я только хочу, чтобы там была ты. Это всего на пару дней. Задуманное я совершу в первую ночь, максимум во вторую. Потом ты сможешь уехать. Два дня — это все, что я у тебя прошу.
Марина колебалась мгновение и наконец кивнула:
— Да, конечно. Я что-нибудь придумаю… Можешь на меня рассчитывать.
Аристид улыбнулся и, притянув ее к себе, сжал в крепких объятиях.
— Спасибо огромное, — прошептал он.
Пока он прижимал ее к себе, воспоминания нахлынули на него мощной волной, которая прорвала старую плотину. Он вновь увидел их отражения в витрине книжного магазина Клебера, перед которой одиннадцать лет назад Марина останавливалась каждый вечер, чтобы посмотреть на выставленные книги. Он был счастлив тогда, возможно, даже слишком, чтобы понять, что этой радости суждено закончиться. Слеза сожаления скатилась по лицу, разделив его надвое, — лицо знаменитого писателя и несчастного любовника.
ГЛАВА 12
Елена Сабина нервно докуривала четвертую сигарету. Она стояла перед распахнутым окном своего номера на седьмом этаже отеля «Токк» в районе Корсо-Комо. И ждала звонка, который мог безвозвратно усложнить и без того опасную ситуацию, сложившуюся из-за капризов ее мужа.
А может, дело уже не в обычных причудах взбалмошного писателя, подумала она, и по спине у нее побежали мурашки. Может, в этот раз речь идет о настоящей мести. И если так, значит, он что-то знает. Возможно, все.
Она беспокойно
