Эдмунд Криспин - После вечерней молитвы

Энид Соун издала сдавленный крик. Женщиной она была недалекой, и сколько ни бился ее любовник, ему так и не удалось втолковать ей, чем им могло помочь нападение на полковника. Инстинктивно она была против. Неужели она оказалась права?

— Что за вздор, инспектор! — сказал Оливер Мэстерс, с трудом сохраняя спокойствие. — Вы же сами только что сказали, что показания полковника дают нам алиби. Может быть, вы нас обманули, и на самом деле полковник…

— Нет, вас никто не обманывал.

— Тогда на каком основании мы задержаны?

— Дело в том, мистер Мэстерс, что сегодня же в половине девятого — и это время тоже установлено с точностью до минуты — здесь в деревне был ограблен дом миссис Уотлинг. Полковник там основательно наследил, оставив свои отпечатки пальцев повсюду. Бедняга, он сдвинут на этой почве. Его только дня два как выпустили на поруки из психиатрической лечебницы. Теперь ему придется снова туда вернуться.

Но, хотя он и не совсем нормален, это не значит, что он лишен чувства опасности и не пытается прятать концы в воду. Ему, понимаете ли, тоже нужно было алиби, и он решил, что вы-то и сможете ему это обеспечить. Если бы вы не ухватились за его «ошибку», чтобы использовать ее в собственных целях, мне было бы очень тяжело привлечь вас к ответу. А так…

— Хорошо, инспектор, — перебил его Мэстерс. — Признаюсь, я солгал. Когда мы встретили этого… этого сумасшедшего старика, было уже без четверти девять. Но вы же понимаете, зачем я обманывал вас, правда? Конечно же, я не убивал Соуна, но сразу же понял, что окажусь под подозрением. Поэтому я по глупости решил воспользоваться показаниями полковника, чтобы обелить себя и Энид. По-моему, мои мотивы не так уж трудно понять…

— Даже легче, чем вы думаете, мистер Мэстерс. Беда лишь в том, что вы поспешили со своей ложью. Вы солгали мне прежде, чем я успел сообщить вам точное время убийства мистера Соуна. Как же вы могли знать, что ложь «обелит» вас, если вам не было известно, когда именно было совершено преступление? А знать это вы могли только в том случае, если сами совершили его или по меньшей мере были соучастником.

На это у Оливера Мэстерса ответа уже не нашлось.