Дороти Сэйерс - Смертельный яд

Вимси представили, и Эйлунд Прайс сразу же довольно неприветливо осведомилась:

— Он пьет кофе, Марджори? Или ему требуются мужские напитки?

— Он благопристойный праведник и трезвенник, и пьет все, что ему предложат, кроме какао и шипучего лимонада.

— А! Я спросила только потому, что некоторые мужчины жить не могут без спиртного, а у нас ничего этого нет, и паб вот-вот закроется.

Она затопала к буфету, а Сильвия сказала:

— Не обращайте на Эйлунд внимания: ей нравится быть с ними суровой. Скажите мне, лорд Питер, вы уже нашли что-нибудь? Какие-то улики?

— Не знаю, — признался Вимси. — Пока я только запустил такс в несколько нор. Надеюсь, что кто-нибудь высунет нос с другого конца.

— Вы уже встречались с кузеном — этим типом Эркертом?

— Договорился о свидании на завтра. А что?

— У Сильвии теория, что преступник — он, — объяснила Эйлунд.

— Это интересно. Почему?

— Женская интуиция, — без церемоний встряла Эйлунд. — Ей не нравится, как он зачесывает волосы

— Я просто сказала, что уж больно он тихий да гладкий, — запротестовала Сильвия. — И кто еще мог его убить? Я уверена, что это не Райленд Воэн он — мерзкий осел, но искренне горюет о случившемся.

Эйлунд презрительно фыркнула и удалилась, чтобы наполнить чайник из крана на лестничной площадке.

— И что бы ни говорила Эйлунд, я не могу поверить в то, что Филипп Бойс покончил с собой.

— А почему? — спросил Вимси.

— Он слишком много говорил, — объяснила Сильвия, — и был о себе слишком высокого мнения. Не думаю, чтобы он добровольно лишил мир счастья читать его книги.

— Нет, лишил бы, — возразила Эйлунд. — Он сделал бы это из вредности, дабы скорбело о нем безутешное человечество. Нет, спасибо, — остановила она Вимси, когда тот хотел помочь ей с чайником. — Я вполне способна донести шесть пинт воды без посторонней помощи.

— Опять меня поставили на место! — сокрушенно вздохнул Вимси.

— Эйлунд не признает общепринятые правила вежливого поведения между мужчинами и женщинами, — объяснила Марджори.

— Прекрасно, — добродушно ответил Вимси. — Я готов превратиться в пассивное украшение. Мисс Мариотт, а у вас есть идеи относительно того, почему этой хитрой лисе, этому чересчур гладкому нотариусу могло понадобиться избавиться от своего кузена?

— Абсолютно никаких. Я просто опираюсь на правило старика Шерлока Холмса: когда вы отбросили все невозможное, то оставшееся в результате, каким бы невероятным оно не казалось, должно быть истиной.

— Дюпен высказал эту мысль еще до Шерлока. Я готов принять ваш вывод, но в данном случае вынужден поставить под сомнение мотивы. Спасибо, сахара не надо.

— А я считала, что всем мужчинам нравится превращать свой кофе в сироп.

— Да, но ведь я — человек очень необычный. Разве вы еще этого не заметили?

— У меня было слишком мало времени на наблюдения, но готова засчитать кофе в вашу пользу.

— Огромное вам спасибо. Послушайте… Вы не могли бы мне сказать, как мисс Вэйн приняла известие об убийстве?

— Ну… — Сильвия на минуту задумалась. — Когда он умер, она, конечно, расстроилась…

— Она была удивлена, — вмешалась мисс Прайс, — но, по-моему, была рада, что избавилась от него. И неудивительно. Эгоистичное животное! Он сосал из нее соки, использовал ее, нещадно пилил в течение целого года — а под конец еще и оскорбил! Алчный честолюбец, он не отпустил бы ее! Достойный представитель вашего пола! Она была рада, Сильвия — и что толку это отрицать?

— Да, наверное. Для нее было облегчением знать, что с ним покончено. Но в тот момент она не знала, что он умер не своей смертью.

— Да. Убийство все испортило — если это было убийством, во что лично я не верю. Филипп Бойс все время старался быть жертвой, и ужасно досадно, что в конце концов ему это все-таки удалось. Я считаю, что именно ради этого он и покончил с собой.

— Люди и в самом деле совершают подобное, — задумчиво проговорил Вимси. — Но доказать это трудно. Я хочу сказать, что присяжные всегда более склонны поверить в какой-нибудь понятный мотив, например — финансовый. Но я никак не могу найти в этом деле деньги! Эйлунд рассмеялась.

— Да, особых денег там не было, если не считать тех, что зарабатывала Харриет. Глупые читатели не ценили Фила Бойса. Знаете, он ведь не мог ей этого простить.

— Разве эти деньги не приходились кстати?

— Конечно, приходились, но он все равно был недоволен. Ей следовало бы помогать ему в работе, а не зарабатывать на жизнь им обоим своей собственной «никчемной писаниной». Но таковы мужчины.

— Похоже, вы о нас очень невысокого мнения!

— Мне встречалось слишком много таких нахлебников, — сказала Эйлунд Прайс, — и слишком много слюнтяев, кто требовал постоянного «внимания и понимания». Но, конечно, женщины ничуть не лучше, иначе они с этим не стали бы мириться. Слава Богу, я никогда ни у кого ничего не брала и ничего не давала взаймы — не считая женщин, а они всегда возвращают.

— Люди, которые усердно работают, обычно возвращают долги, — заметил Вимси, — за исключением гениев.

— С гениальными женщинами никто не нянчится, — мрачно возразила мисс Прайс, — и они этого и не ждут.

— Не слишком ли мы отклонились от темы? — спросила Марджори.

— Нет, — ответил Вимси, — я получаю некое освещение центральных фигур дела — тех, кого журналисты обычно называют героями.

Где-то за дверью зазвонил телефон, и Эйлунд Прайс ушла, чтобы ответить.

— Эйлунд настроена против всех мужчин, — сказала Сильвия, — но она — человек очень надежный.

Вимси кивнул.

— Но относительно Фила она ошибается. Она, естественно, терпеть его не могла, и поэтому склонна думать…

— Это вас, лорд Питер, — объявила вернувшаяся Эйлунд. — Бегите скорее — вы разоблачены. Вас разыскивает Скотланд-Ярд.

Вимси поспешил к аппарату.

— Это ты, Питер? Я разыскиваю тебя по всему Лондону. Мы нашли тот паб.

— Не может быть!

— Точно. И мы идем по следу пакетика с белым порошком.

— Боже правый!

— Ты не мог бы подскочить к нам с утра пораньше? Возможно, он уже будет у нас.

— Примчусь ни свет ни заря. Мы еще тебя обыграем, инспектор Паркер!

— Надеюсь, — добродушно отозвался Паркер и повесил трубку.

Вимси прогарцевал обратно в комнату.

— Акции мисс Прайс резко пошли в гору, — объявил он. — Это — самоубийство, пятьдесят против одного, и никаких посредников! Я сейчас зальюсь постным лаем и сделаю победный круг вокруг вашего дома.

— Очень жаль, что я не смогу к вам присоединиться, — сказала Сильвия Мариотт. — Но я рада, ошиблась.