— Мне знаком этот автомат, — заметил Джерико. — Не далее как сегодня утром я сам держал его в руках. Я вижу, что вы прихватили в доме и другое оружие.
— Да, мы заходили в дом, — согласилась Джан, — и взяли там оружие. Нам даже пришлось слегка поколотить Баумана, но мы его не убивали.
— Как сильно вы его поколотили?
— Мы наблюдали за домом и видели, как от него отъехали три битком набитых машины. Мы решили, что все уехали на аукцион. Таня предложила сходить и поискать какие-нибудь лекарства. Нам нужны были бинты и что-нибудь, чтобы обработать рану у Конрада, и, может быть, еще какие-нибудь болеутоляющие средства. Мы вошли в дом и внезапно обнаружили, что там остался Бауман. Нам пришлось вывести его из строя. Мы оглушили его, поколотили и привязали к стулу в кабинете, нашли на кухне кусок бельевой веревки. Пока одни искали лекарства в ванных на втором этаже, остальные забрали из кабинета оружие и боеприпасы. Перед домом стояла машина с ключами. Мы погрузили в нее оружие и поехали в лес. Остальные понесли лекарства. Баумана мы оставили в кабинете привязанным к стулу в полном сознании и предоставили ему возможность вопить сколько угодно после нашего отъезда. Он был жив, и серьезных ранений у него не было.
— А зачем вы принесли туда раненого полицейского с шарфом?
Губы Джан искривились.
— Это тот мерзавец, который ранил Конрада.
— Час назад?
— Он спустился с холма, со стороны усадьбы Уолтура, — продолжала Джан. — С ним никого не было. Наткнувшись на нас, он начал стрелять и ранил Конрада в спину. Мы бросились на него, но опоздали. Тогда мы оставили его подыхать, но потом подумали, что он еще может оказаться полезным. — Она перевела дух. — Так что у тебя есть выбор, Джерико. Или ты приводишь нам врача, но так, чтобы за тобой не проследила полиция, или молись за себя и Таню.
Это не было детской игрой в полицейских и гангстеров. В свое дело они верили с религиозным фанатизмом. Ставкой в их игре были жизнь и смерть, и слова амазонки не оставляли в этом никаких сомнений. Джерико ни на миг не усомнился в том, что у него именно такая альтернатива.
— Мне бы хотелось переговорить с Таней с глазу на глаз, прежде чем я дам ответ.
— Говори, но мы не можем тратить время, и разговоры с глазу на глаз у нас не приняты.
Джерико шагнул навстречу Тане, и оба парня, что стояли по обеим сторонам от нее, позволили ей приблизиться к нему. Она прикоснулась к его руке холодными пальцами и подняла на него свои темные глаза, в которых он не заметил ни малейшего страха.
Он заговорил, понизив голос, но десяток хиппи все же слышали его слова:
— Как вы здесь оказались?
— Сначала давайте вернемся к нашему разговору там, в городе. Между вами и Лиз Бауман действительно ничего не было?
— Ради всего святого, Таня, какое это имеет значение?
— Имеет.
— Ничего не было.
Она стиснула его руки в своих ладонях:
— Я хотела сразу уехать домой, в Нью-Йорк, мне не хотелось возвращаться к Бауманам. Но после полудня ни поезда, ни автобусы не ходили. Нанять машину мне не удалось. Я не могла даже взять такси до ближайшего города, чтобы там попытать удачи. Потом я увидела, как вы с начальником полиции направляетесь в усадьбу Уолтура. Я поняла, что мне необходимо поговорить с вами еще раз. Делать было нечего, и я пошла пешком назад к Бауманам. К полудню я уже миновала ворота и шла по шоссе. Тут меня внезапно окружили эти люди и увели в лес.
— Они хорошо обращались с вами?
— Да, — она грустно улыбнулась, — но я никогда в жизни так не пугалась. Когда меня привели сюда, я увидела раненого полицейского и Конрада. Они, видимо, не знали, что делать с Конрадом. У меня есть некоторый опыт в оказании первой помощи, и я предложила свои услуги. У него ужасная рана. Я попыталась остановить кровь своим шарфом. Потом кто-то из хиппи, наблюдавших за домом, сообщил, что все уехали, очевидно, направились на аукцион. Тогда я предложила пойти в дом за какими-нибудь лекарствами. Я думаю, что они сказали правду насчет Баумана, Джонни, потому что те, кто был в доме, именно так и рассказывали оставшимся.
— Они принесли что-нибудь для Конрада?
— Бинты, йод и пластырь. Я как сумела обработала рану. Но пуля осталась внутри.
— Зачем вы им понадобились?
— Они не решаются показаться в городе — ни группой, ни поодиночке. Горожане настроены так, что будут стрелять, увидев любого из них. Во мне они видят гарантию того, что кто-нибудь — вы, например, — сможет привести врача, не поставив на ноги весь город. — Она слегка отвернулась. — Ведь Конрад — бог.
— Они попытались послать Дэвида?
— Они думали, что Дэвид — единственный из них, кто сможет пройти через кордоны полиции и отрядов содействия. Его отец — большой человек в городе, поэтому вряд ли там серьезно относятся к его общению с коммуной. К тому же у него есть знакомый врач — это семейный врач Прентисов.
— Он называл его имя?
— Доктор Годдард.
Джерико положил руку на плечо Тане:
— Хотите узнать, какие обстоятельства могут помешать мне вернуться сюда с врачом, но без полиции?
— Я считаю, что вы можете сделать практически все, что угодно, Джонни.
Он прикоснулся к ее щеке:
— Так и думайте, но помолитесь за меня на всякий случай. — Он взял Таню под руку и повернулся к амазонке Джан: — Вы беспрепятственно пропустили Прентиса, когда он ездил за помощью. Почему?
Глаза Джан сверкнули.
— Мы подумали, что он сможет привести сюда Фарроу. Мы получим Фарроу, чем бы нам это ни грозило.
Джерико слушал ледяной голос девушки и смотрел на окружавшие его напряженные лица. Фарроу начал все это. Он заплатит за все своей жизнью.
— Вы знаете, что, когда полиция закончит поиски взрывчатки в здании фонда, они придут сюда. В доме находится окружной прокурор, который ждет прибытия поддержки. Они придут в любом случае, независимо от моих действий. Это вполне вероятно. Что будет с Таней?
— Если они придут, то всех нас ждет смерть, — ответила Джан.
— Я приложу все силы, чтобы у вас был врач. Если моя попытка провалится, то я думаю, что Таня заслуживает снисхождения, ведь она помогала вам.
— Лучше, если твоя попытка будет удачной. Если Конрад умрет, каждая наша пуля найдет свою цель.
Группа хиппи, толпившихся на полянке, была невелика, но на самом деле их оказалось гораздо больше. Спорить или выпрашивать у амазонки уступки было бессмысленно. Джерико наклонился и поцеловал Таню в щеку.
— Я сделаю все, что возможно, дорогая. — Он повернулся к Джан. — Как мне выбраться отсюда, чтобы никто меня не подстрелил?
Она махнула рукой, приглашая его следовать за ней. Они пошли к гряде, где утром в него стрелял Бауман. Неожиданно он обнаружил, что вдоль дороги, ведущей к дому, стоит с десяток хиппи, вытянувшись шеренгой. Джан перебросилась несколькими словами с какой-то девушкой. Это была та самая беременная, которую Джерико видел в доме Уолтура.
