Хьюиш замолчал и слегка откашлялся.
– А девушка? – не отступался Колгари.
– Девушка что-то знала, – сказал Хьюиш. – Но не хотела об этом рассказывать. У меня сложилось такое впечатление, что она в него влюблена.
– Вы имеете в виду Микки? Хьюиш кивнул.
– Да и он, полагаю, тоже был к ней по-своему привязан. Но когда человек теряет голову от страха, даже самая горячая симпатия уже не имеет никакого значения. Она, наверное, не понимала, что некий известный ей факт представляет для него смертельную опасность. Потрясенная убийством Дарранта, она бросилась к нему в объятья, и он этим воспользовался – вонзил ей в спину нож.
– Но это всего лишь ваши предположения, не правда ли?
– Не совсем так, доктор Колгари. Нож нашли у него в кармане.
– Тот самый нож?
– Да. Вымазанный кровью. Мы, конечно, проведем экспертизу, но в том, что это будет ее кровь, можете не сомневаться. Ее и Филипа Дарранта.
– Но... этого не может быть.
– Кто вам сказал, что не может быть?
– Эстер. Я позвонил ей, и она мне рассказала, как все было на самом деле.
– Рассказала, говорите? Как было на самом деле? Но все было очень просто. Мэри Даррант в три часа десять минут спустилась в кухню. В это время муж ее был жив и невредим. Кроме них, в доме находились: Лео Аргайл с Гвендой Воэн в библиотеке, Эстер Аргайл – в своей комнате на втором этаже, и Кирстен Линдстрем – в кухне. В начале пятого подъехали на автомобиле Микки и Тина. Микки ушел в сад, Тина пошла по лестнице наверх следом за Кирстен, которая несла Филипу кофе с печеньем. Тине встретилась Эстер, они перемолвились несколькими словами, а затем она догнала мисс Линдстрем, уже у самой двери, и они вместе вошли в комнату и увидели, что Филип мертв.
– Но Микки все это время был в саду. Разве это не алиби?
– Есть одна деталь, доктор Колгари, которая вам не известна. У дома Аргайлов под самым окном растет большая магнолия. В детстве дети любили по ней лазить, особенно Микки. Он даже наловчился удирать через окно из дому и возвращаться обратно, когда вздумается. Он и сегодня спокойно мог влезть в дом, проскользнуть в комнату Дарранта, нанести ему удар ножом и выбраться тем же путем обратно. Конечно, тут требовалось все рассчитать – до минуты, но когда поставлена на карту жизнь, человек способен на чудеса. А Микки грозило разоблачение. Ему любой ценой надо было предотвратить встречу Тины с Даррантом. Чтобы обеспечить себе безопасность, он должен был убить обоих.
Колгари задумался.
– Вы сказали, что к Тине вернулось сознание. Она не сообщила определенно, кто нанес ей удар?
– Она говорила не очень связно, – ответил Хьюиш. – Собственно, я не уверен, что она по-настоящему пришла в себя. – Он вздохнул. – Ну да ладно, доктор, повторю вам дословно, что она сказала. Сначала она произнесла имя. Микки.
– Выходит, она обвинила его.
– Похоже на то, – кивнул Хьюиш. – А все остальное, на мой взгляд, лишено смысла. Наверное, она бредила.
– Что она сказала?
Хьюиш заглянул в свои записи.
– Сначала, стало быть, «Микки». Потом пауза. Потом: «Чашка была пустая...» Опять пауза. И последнее: «Голубица высоко на рее». – Он вопросительно посмотрел на Колгари. – Вам это что-нибудь говорит?
– Нет, – покачал головой Колгари. И повторил в полном недоумении:
– Голубица высоко на рее... Надо же придумать такое!
– Никакие реи и никакие голубицы, насколько нам известно, в этом деле не фигурируют.
– Наверно, для нее это что-то означало, какую-то мысль, воспоминание. Но вполне возможно, что к убийству это вообще не имеет отношения. Одному Богу известно, где она сейчас витает.
Колгари снова погрузился в молчание, обдумывая последние события. Потом спросил:
– Вы арестовали Микки?
– Пока просто задержали. Обвинение ему будет предъявлено не позже, чем через двадцать четыре часа. Хьюиш вопросительно взглянул на Колгари.
– А вы, как я понимаю, хотели предложить совсем другое объяснение происшедшего?
– Да, – ответил Колгари. – Другое. Даже сейчас... я не убежден, что виновен Микки. – Он поднялся. – По-моему, прав все-таки я. Но у меня нет достаточно убедительных доказательств, чтобы переубедить вас. Поеду опять туда. Мне нужно видеть их всех.
– Что ж, – произнес Хьюиш. – Только смотрите поосторожней, доктор Колгари. А все-таки какова суть вашей идеи?
– Не знаю, удовлетворит ли вас такой ответ, но, на мой взгляд, это преступление на почве страсти. Хьюиш вздернул брови.
– Страстей существует много, доктор Колгари. Ненависть, скупость, алчность, страх – это все страсти.
– Нет, я имел в виду именно то, что обычно под этим понимается.
– Если вы подразумеваете Лео Аргайла и Гвенду Воэн, то мы с самого начала подозревали именно их, – сказал Хьюиш. – Но при теперешней ситуации они вроде бы точно отпадают.
– Да нет, тут сложнее, – покачал головой Артур Колгари.
Уже темнело, когда Артур Колгари снова приехал в «Солнечный мыс», – совсем как в тот вечер, когда он явился сюда первый раз. «Гадючий мыс», – сказал он себе и позвонил.
Последовавшие события тоже были как бы повторением. И снова ему открыла Эстер. И на лице у нее было то же самое выражение вызова и отчаяния. В прихожей за ее спиной, как и тогда, мелькнула настороженная, бдительная тень Кирстен Линдстрем. Воистину история повторялась.
Но в какой-то момент все вдруг переменилось. С лица Эстер ушло выражение безнадежности и страха. Оно осветилось милой, приветливой улыбкой.
– Вы! – коротко воскликнула она. – Слава Богу, что вы здесь!
Он взял ее руки в свои.
– Мне надо видеть вашего отца, Эстер. Он наверху, в библиотеке?
– Да. С Гвендой. К ним подошла Кирстен Линдстрем.
– Зачем вы опять приехали? – укоризненно произнесла она. – Мало несчастья вы принесли сюда в прошлый раз? Смотрите, что с нами всеми сталось! Вы испортили жизнь Эстер, вы испортили жизнь мистеру Аргайлу. И две смерти. Две! Филип Даррант и крошка Тина. Это ваших рук дело – это все вы!
– Тина жива, – возразил Колгари. – И нечего накликать на нее смерть. А сюда я приехал, потому что у меня есть здесь неотложное дело.
– Какое еще дело? – Кирстен так и не сдвинулась с места, преграждая ему путь на лестницу.
– Я должен довести до конца то, что начал, – ответил Колгари.
Положив ладонь ей на плечо, он легонько отодвинул ее в сторону. И стал подниматься по ступенькам. Эстер пошла следом за ним. Он, оглянувшись, сказал:
– Пойдемте с нами, мисс Линдстрем. Я хочу, чтобы присутствовали все.
Когда они вошли в библиотеку, Лео Аргайл сидел у письменного стола, а Гвенда Воэн, стоя на коленях перед камином, всматривалась в огонь. Оба с удивлением оглянулись на вошедших.
