— Что здесь происходит? — спросил Файед, появившийся на пороге. — Кто у вас глава семьи? Ты?
Он подошел к кухонному столу, взъерошил Луизе волосы. Девочка улыбнулась, взяла баклажан и начала привычными движениями срезать кожуру.
Мне не разрешается ерошить ей волосы, подумал Ал Муффет. С не по годам взрослой девочкой так обращаться нельзя, Файед. Ведь ты совсем не знаешь ее.
— Хорошие у тебя дочки, — сказал Файед, поставив бутылку вина на незатейливый дубовый стол посреди кухни. — Думаю, оно вам понравится. А где Шерил и Кэтрин?
— Шерил уже двадцать, — буркнул Ал. — В прошлом году она уехала из дома.
— Вот как. — Файед отступил немного в сторону, чтобы, выдвинув ящик, сохранить равновесие. — Штопор тут найдется?
Алу почудился запах алкоголя. Когда же Файед обернулся к нему, определенно заметил, что глаза у брата влажные, а рот словно обмяк.
— Ты пьешь? — спросил он. — Я думал…
— Крайне редко, — перебил Файед и кашлянул, будто стараясь взять себя в руки. — Но в такой день, как сегодня… — Он опять засмеялся и локтем подтолкнул племянницу: — Вижу, ты решила устроить настоящий пир. И я с тобой согласен. Кстати, у меня и подарки приготовлены для вас, для девочек. После обеда откроем. В самом деле очень приятно повидать вас всех!
— Вообще-то, кроме нас двоих, ты пока никого не видел. — Ал выдвинул ящик. — Но Кэтрин скоро придет. Я предупредил, что обедать будем примерно в полседьмого. У нее сегодня игра. Сейчас, наверно, матч уже кончился.
Штопор зацепился за взбивалку. Ал осторожно вытащил его, подал брату.
— Что ты говоришь! — с жаром воскликнул Файед, забирая штопор. — Моя племянница участвует в спортивном матче, а ты молчишь! Могли бы пойти посмотреть! Мои ребята спортом не интересуются. — Он покачал головой и недовольно поморщился. — Ни один. Нет у них соревновательного инстинкта.
Луиза смущенно улыбнулась.
Файед откупорил бутылку, огляделся, высматривая бокалы. Ал достал из шкафа один бокал, поставил на стол.
— А ты не будешь? — удивленно спросил Файед.
— Сегодня среда. Завтра мне рано вставать.
— Один-то бокальчик, — просительно сказал Файед. — Один-то бокальчик наверняка осилишь! Разве ты не рад видеть меня?
Ал вздохнул. Потом достал еще один бокал, поставил рядом с первым.
— Вот столько. — Он отметил сантиметра два от донышка. — Стоп!
Файед щедро налил себе и поднял бокал.
— За нас, — сказал он. — За воссоединение семьи Муффаса!
— Наша фамилия — Муффет, — тихо сказала Луиза, не глядя на дядю.
— Муффет, Муффаса. Same thing![46]
Он осушил бокал.
Ты пьян, с удивлением подумал Ал. А ведь из нас двоих именно ты всегда был религиозен. Я даже не видел, чтобы ты пил пиво с приятелями! И вдруг заявляешься сюда, как чертик из табакерки, после трех лет полного молчания, и успеваешь напиться, хотя я ничем тебя не угощал.
— Можно садиться за стол, — сказала Луиза.
Против обыкновения, вид у нее был смущенный.
Словно она вдруг поняла, что дядя слегка не в себе. И, когда он наклонился погладить ее по плечу, с неловкой улыбкой отстранилась.
— Прошу! — Она жестом пригласила в столовую.
— Может, подождем Кэтрин? — спросил Ал, кивая дочке: мол, не волнуйся. — Она скоро придет.
— Уже пришла! — крикнул звонкий голос. Хлопнула дверь. — Мы выиграли! Я сумела далеко послать мяч!
Файед с бокалом в руке направился в столовую.
— Кэтрин! — ласково сказал он и остановился, глядя на племянницу.
Пятнадцатилетняя девочка замерла как вкопанная. Она с недоумением смотрела на гостя, до того похожего на отца, что впору спутать, только взгляд совсем другой, влажный, непроницаемый. Вдобавок эти усы, неприятные какие-то, толстые, с мокрыми кончиками. Острыми стрелками они обрамляли рот, закрывая верхнюю губу.
— Привет, — тихо сказала Кэтрин.
— Я же говорил, что дядя Файед, вероятно, заедет к нам сегодня, — с напускной бодростью сказал Ал. — И он здесь! Давайте-ка за стол. Луиза приготовила обед, и он стынет.
Кэтрин осторожно улыбнулась.
— Я только отнесу в комнату вещи и помою руки. — В четыре прыжка она взбежала вверх по лестнице.
Из кухни появилась Луиза с двумя тарелками в руках и еще двумя на худеньких предплечьях.
— Вы только посмотрите! — воскликнул Файед. — Настоящий профессионал!
Они сели за стол. Кэтрин спустилась вниз так же быстро, как и взбежала наверх. Короткостриженая, с красивым, энергичным лицом и широкими плечами.
— Значит, ты играешь в софтбол, — сказал Файед довольно-таки невпопад и отправил в рот кусочек гусиной печенки. — Твой отец играл в бейсбол. В свое время. Давно это было! Верно, Али?
С тех пор как умерла бабушка, никто не называл отца Али. Девочки переглянулись, Луиза прикрыла рот ладошкой и тихонько хихикнула. Ал Муффет что-то неразборчиво пробурчал, пресекая разговоры о своей жалкой спортивной карьере.
Файед осушил бокал. Луиза хотела было встать, чтобы принести из кухни бутылку, но отец жестом остановил ее.
— Дяде Файеду больше не надо вина, — мягко сказал он. — Нальем ему холодной, свежей воды.
Он наполнил большой стакан и подвинул брату, который сидел напротив.
— Пожалуй, я выпью еще немного вина, — улыбнулся Файед, не прикасаясь к стакану с водой.
— Думаю, не стоит. — Ал чуть не просверлил его взглядом.
Что-то здесь не так. Конечно, за те годы, что они не видались, Файед мог измениться и пристраститься к выпивке. Но это маловероятно. Вдобавок, судя по всему, он плохо переносит горячительные напитки. И пусть даже явно хлебнул чего-то, прежде чем явился на кухню, от одного-единственного бокала вина сразу сильно захмелел. Нет, Файед пить не привык. И Ал не мог взять в толк, зачем брату сейчас понадобилось напиваться.
— Н-да, — сказал Файед, нарушив тягостную тишину. — Ты прав. С меня довольно. Выпивка хороша в малых дозах и ох как опасна в больших.
При слове «опасна» он нарочито погрозил пальцем девочкам, сидевшим друг против друга у торцов стола.
— Как поживает твоя семья? — спросил Ал с полным ртом.
— Гм, как семья… — Файед снова принялся за еду. Медленно жевал, словно целиком сосредоточился на этом процессе. — Пожалуй, хорошо. В общем и целом. Если в этой стране кто-то может поживать хорошо. Я имею в виду при нашем этническом происхождении.
Ал мгновенно насторожился. Отложил вилку и нож, облокотился на стол, подался вперед.
— У нас никаких сложностей нет, — сказал он и улыбнулся дочерям.
