I tossed the paper down upon the table, but at that moment my eye caught an advertisement in the agony column. It ran in this way:
"LOST — Whereas Mordecai Smith, boatman, and his son Jim, left Smith's Wharf at or about three o'clock last Tuesday morning in the steam launch Aurora, black with two red stripes, funnel black with a white band, the sum of five pounds will be paid to any one who can give information to Mrs. Smith, at Smith's wharf, or at 221b, Baker Street, as to the whereabouts of the said Mordecai Smith and the launch Aurora."
This was clearly Holmes's doing. The Baker Street address was enough to prove that. It struck me as rather ingenious, because it might be read by the fugitives without their seeing in it more than the natural anxiety of a wife for her missing husband.
It was a long day (это был долгий день). Every time that a knock came to the door (каждый раз, когда раздавался стук в дверь), or a sharp step passed in the street (или слышались торопливые шаги на улице; sharp — острый; быстрый, энергичный; to pass — идти; проходить), I imagined that it was either Holmes returning or an answer to his advertisement (мне казалось, что это был либо возвращающийся Холмс, либо ответ на его объявление; to imagine — воображать, представлять себе). I tried to read (я попытался читать), but my thoughts would wander off to our strange quest (но мои мысли неизбежно возвращались к нашим странным поискам; to wander — бродить, странствовать; блуждать) and to the ill-assorted and villainous pair whom we were pursuing (и к разношерстной и зловещей парочке, которую мы преследовали; ill-assorted — несовместимые, не подходящие друг другу; villainous — мерзкий, подлый; зверский, злодейский). Could there be, I wondered, some radical flaw in my companion's reasoning (не может ли быть, ломал я голову, какой-нибудь фундаментальной ошибки в рассуждениях моего компаньона; to wonder — удивляться; интересоваться; размышлять, сомневаться, задаваться вопросом; radical — коренной, радикальный; flaw — трещина, порок, изъян)? Might he be suffering from some huge self-deception (а что если он был жертвой какого-то грандиозного самообмана; to suffer — страдать; huge — огромный)? Was it not possible that his nimble and speculative mind (разве не может быть так, что его быстрый, аналитический ум; nimble — проворный, ловкий; живой, подвижный; to speculate — обдумывать, взвешивать; размышлять) had built up this wild theory upon faulty premises (выстроил свою дикую теорию, основываясь на ложных предпосылках; to build — строить; faulty — неисправный; ложный, ошибочный; premise — исходное условие; предположение; предпосылка)? I had never known him to be wrong (на моей памяти он никогда не ошибался: «я никогда не знал его ошибающимся»); and yet the keenest reasoner may occasionally be deceived (все же и самый яростный приверженец аналитической мысли может когда-то впасть в заблуждение; keen — острый; проницательный, сообразительный; to reason — рассуждать, размышлять; делать выводы; аргументировать, обосновывать; reasoner — тот, кто размышляет, делает выводы; occasional — случающийся время от времени, иногда, редко; to deceive — обманывать, вводить в заблуждение). He was likely, I thought, to fall into error through the over-refinement of his logic (вполне возможно, думал я, что он заблуждается по вине слишком замысловатых логических заключений; to fall — падать; error — ошибка; to fall into error — ошибаться; refinement — очищение; утонченность; изощренность; logic — логика), — his preference for a subtle and bizarre explanation (из-за его предпочтения хитроумного и неожиданного объяснения; subtle — нежный; утонченный, изысканный; bizarre — причудливый, эксцентричный) when a plainer and more commonplace one lay ready to his hand (когда не такое изощренное и более тривиальное было у него под рукой; plain — очевидный; простой; commonplace — банальный, неоригинальный; ready — готовый). Yet, on the other hand, I had myself seen the evidence (хотя, с другой стороны, я сам видел все факты; evidence — ясность, наглядность; доказательство; свидетельство; улика), and I had heard the reasons for his deductions (и слышал обоснование его умозаключений; reason — причина; соображение). When I looked back on the long chain of curious circumstances (когда я вспоминал: «смотрел назад на» длинную цепь любопытных обстоятельств), many of them trivial in themselves (многие из которых сами по себе были достаточно тривиальны), but all tending in the same direction (но все вели в одном направлении; to tend — иметь тенденцию; вести в определенном направлении), I could not disguise from myself that even if Holmes's explanation were incorrect (я не мог отделаться от мысли: «скрыть от себя», что, будь даже объяснения Холмса неверны; to disguise — изменять внешность; утаивать, скрывать) the true theory must be equally outré and startling (истинная теория должна быть столь же экстравагантной и поразительной; equally — равно, в равной степени; outré — /фр./ утрированный, преувеличенный; startling — поразительный, потрясающий).
assort [ǝˈsɔ:t], villainous [ˈvɪlǝnǝs], pursue [pǝˈsju:], bizarre [bɪˈzɑ:]
It was a long day. Every time that a knock came to the door, or a sharp step passed in the street, I imagined that it was either Holmes returning or an answer to his advertisement. I tried to read, but my thoughts would wander off to our strange quest and to the ill-assorted and villainous pair whom we were pursuing. Could there be, I wondered, some radical flaw in my companion's reasoning? Might he be suffering from some huge self-deception? Was it not possible that his nimble and speculative mind had built up this wild theory upon faulty premises? I had never known him to be wrong; and yet the keenest reasoner may occasionally be deceived. He was likely, I thought, to fall into error through the over-refinement of his logic, — his preference for a subtle and bizarre explanation when a plainer and more commonplace one lay ready to his hand. Yet, on the other hand, I had myself seen the evidence, and I had heard the reasons for his deductions. When I looked back on the long chain of curious circumstances, many of them trivial in themselves, but all tending in the same direction, I could not disguise from myself that even if Holmes's explanation were incorrect the true theory must be equally outré and startling.
At three o'clock in the afternoon there was a loud peal at the bell (в три часа дня дверной колокольчик настойчиво зазвенел; peal — звон колоколов), an authoritative voice in the hall (в холле раздался властный голос), and, to my surprise, no less a person than Mr. Athelney Jones was shown up to me (и, к моему удивлению не кто иной, как мистер Этелни Джонс появился у меня в комнате: «был проведен наверх в мою комнату»; to show — показывать; показывать путь, провожать). Very different was he, however, from the brusque and masterful professor of common sense (однако он сильно отличался от того бесцеремонного проповедника здравого смысла; different — непохожий, отличный; brusque — отрывистый; бесцеремонный; masterful — своевольный, повелительный, властный; мастерский) who had taken over the case so confidently at Upper Norwood (который так уверенно взял в свои руки дело в Верхнем Норвуде; to take over — принимать полномочия от другого). His expression was downcast (выражение его лица было унылым; downcast — нисходящий; грустный, подавленный), and his bearing meek and even apologetic (а его поведение робким и даже заискивающим; bearing — поведение, манера держать себя; apologetic — извиняющийся; примирительный).
"Good-day, sir; good-day," said he (добрый день, сэр, добрый день, — сказал он). "Mr. Sherlock Holmes is out, I understand (мистера Шерлока Холмса нет, насколько я понимаю)."
"Yes, and I cannot be sure when he will be back (да, и я не могу точно сказать: «и я не могу быть уверенным», когда он вернется). But perhaps you would care to wait (но, возможно, вы не против подождать; to care — беспокоиться; иметь желание). Take that chair and try one of these cigars (садитесь в то кресло и попробуйте одну из этих сигар)."
