– Я вижу, что вы не боитесь.
– Нет. Мне придает силы мысль о том, что Харриет Сиппель, этой гнусной двуличной бабы, больше нет на свете. Ее убийца оказал миру большую услугу.
– И это снова возвращает нас к вопросу о личности убийцы, мадемуазель. Кто убил Харриет Сиппель? Вы утверждали, что это сделала Ида Грэнсбери, но это ложь.
– Вряд ли мне есть необходимость рассказывать вам правду, месье Пуаро, раз вы и так ее знаете.
– Тогда я попрошу вас сжалиться над беднягой Кэтчпулом. Он еще не знает всей истории.
– Ну так возьмите и расскажите ему все, ладно? – Дженни отсутствующе улыбнулась, и я вдруг почувствовал, что ее как будто стало меньше, чем было всего минуту назад; она словно перенеслась из той комнаты в другое место.
– Très bien[61], – сказал Пуаро. – Я начну с Харриет Сиппель и Иды Грэнсбери: две несгибаемые женщины, убежденные в собственной правоте, ради которой они были готовы загнать человека в могилу. Огорчались ли они после его смерти? Нет, зато они противились его погребению в освященной земле. Поддались ли эти женщины на уговоры Ричарда Негуса и пожалели о том, как они поступили с Патриком Айвом? Нет, конечно нет. Маловероятно, чтобы они испытывали такие чувства. Вот, мадемуазель Дженни, когда я понял, что вы нас обманываете в этом месте вашей истории.
Дженни пожала плечами.
– Все возможно, – сказала она.
– Non. Возможна только правда. Я знал, что ни Харриет Сиппель, ни Ида Грэнсбери никогда не согласились бы на добровольное самоуничтожение, которое вы мне описали. Значит, их убили. Как удобно – выдать убийство за делегированное самоубийство! Вы надеялись, что Пуаро выключит свои серые клеточки, едва услышав, что жертвы сами хотели умереть. Как же, такая прекрасная возможность искупления! До чего фантастическая и необычная история – из тех, которым невольно веришь, поскольку кажется, что придумать такое никому не под силу.
– Это была моя страховка, на всякий случай, – сказала Дженни. – Я надеялась, что вы меня никогда не найдете, но все же боялась: а вдруг сможете?
– А на случай, если бы я вас все же нашел, у вас и у Нэнси Дьюкейн были заготовлены алиби на время между семью пятнадцатью и восемью, и вы надеялись, что они вам помогут. Вас и Сэмюэла Кидда обвинят в попытке свалить все на ни в чем не повинную женщину, а не в убийстве или заговоре с целью совершения убийства. Умно: вы признаете малую вину, чтобы избежать ответственности за большую. Ваши враги мертвы, и никто не повешен, потому что мы поверили в вашу сказку: о том, как Ида Грэнсбери убила Харриет Сиппель, а Ричард Негус убил Иду Грэнсбери, а потом – себя. Ваш план был изобретателен, мадемуазель, – но вам далеко до Пуаро!
– Ричард хотел умереть, – сказала Дженни сердито. – Его никто не убивал. Он решил умереть во что бы то ни стало.
– Да, – сказал Пуаро. – Это была капля правды в море лжи.
– Он сам во всем виноват. Мне не пришлось бы никого убивать, если бы не Ричард.
– Но вы все же убили – и не раз. И снова именно Кэтчпул направил меня на путь истины, произнеся всего несколько слов.
– Каких? – спросила Дженни.
– Он сказал: «Если бы убийство начиналось на «д»…
* * *
Мне было не слишком приятно слушать, как нахваливает меня Пуаро. Я не понимал, как вскользь брошенные слова могли сыграть какую-то роль в расследовании.
Но Пуаро уже увлекся рассказом.
– Выслушав вашу историю, мадемуазель, мы покинули дом Сэмюэла Кидда и, естественно, стали обсуждать то, что услышали от вас: ваш план, тот, придуманный вами совместно с Ричардом Негусом… Заманчивая идея, если позволите так сказать. В ней была точность – как в падающих костяшках домино, однако, подумав как следует, я осознал, что все было совсем не так, потому что очередность падения изменилась. Падает не D, потом А, потом В и потом С; вместо этого В сбивает А, потом С сбивает В… Но это так, кстати.
О чем это он? Дженни, судя по ее виду, тоже задавала себе этот вопрос.
– А, мне следует быть более понятным в своих объяснениях, – сказал Пуаро. – Чтобы помочь себе точнее представить картину произошедшего, мадемуазель, я заменил имена буквами. Ваш план, который вы изложили нам в доме Сэмюэла Кидда, выглядел так: В убивает А, потом С убивает В, а потом D убивает С. После этого D ждет, когда в убийствах А, В и С обвинят Е и повесят за убийство, после чего D убивает себя. Вы понимаете, мисс Хоббс, что в этом раскладе, который вы нам изложили, роль D выпадает вам?
Дженни кивнула.
– Bon. Так вот, наш Кэтчпул – любитель кроссвордов, и именно в связи с этим своим хобби он задал мне безобидный вопрос: не знаю ли я слова из восьми букв со значением «смерть»? Я предложил «убийство». Нет, сказал Кэтчпул, мое предложение имело бы силу в том случае, «если бы смерть начиналась на «д». Эти слова пришли мне на ум позже, и пустили мою мысль по новому пути: а что, если бы убийство действительно начиналось с D? Что, если бы первым убийцей была не Ида Грэнсбери, а вы, мисс Хоббс?.. Со временем праздное размышление переросло в уверенность. Я понял, почему именно вы, и ни кто иной, убили Харриет Сиппель. Она и Ида Грэнсбери добирались из Грейт-Холлинга до отеля «Блоксхэм» порознь. Значит, они не знали о присутствии друг друга, и у них не могло быть плана убить друг друга. Значит, это была ложь.
– А правда? – отчаянно переспросил я.
– Харриет Сиппель, как и Ида Грэнсбери, считала, что она одна едет в Лондон, и по очень личной причине. С Харриет связалась Дженни, которая сообщила ей, что им необходимо срочно встретиться. Причем так, чтобы об этом не знала ни одна живая душа. Дженни написала Харриет, что для нее в отеле «Блоксхэм» забронирован и оплачен номер и что она, Дженни, придет в отель в четверг днем, примерно в половине четвертого или в четыре, чтобы поговорить о важном деле. Харриет приняла приглашение Дженни потому, что в письме та написала нечто такое, против чего Харриет просто не могла устоять.
Вы предложили ей то, в чем много лет назад отказал Патрик, n’est-ce pas, мадемуазель? Общение с ее покойным возлюбленным мужем? Вы сообщили ей, что Джордж Сиппель выбрал вас в качестве медиума для разговора с ней, – он выбрал вас, потому что именно вы пытались помочь ему наладить с ней контакт шестнадцать лет назад, но потерпели неудачу. И вот Джордж Сиппель опять попытался послать через вас сообщение своей дорогой женушке. Он говорил с вами с того света! О, не сомневаюсь, вы изложили все в высшей степени убедительно. Харриет не устояла. Она поверила потому, что страшно хотела, чтобы это оказалось правдой. Ложь о том, что души мертвых вступают в контакт с душами живых, которой вы поманили ее много лет назад, – она поверила в нее тогда и продолжала верить все это время.
