Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
Марина помолчала, дожидаясь, пока Азаров поймет и примет ее информацию. А потом, до конца не уверенная в том, что ее аргументы убедили Азарова, добавила:
– Возможно, наши проблемы легче было бы решить силовыми методами, но у нас с вами нет ни таких возможностей, ни необходимой власти. Я не говорю, сами понимаете, о том, что в нашей с вами команде нет рыцарей плаща и кинжала… Единственное, что мы можем сделать, это выставить правду на всеобщее обозрение…
– Все это замечательно. Вы надеетесь, что они проколются и у нас появятся реальные аргументы… Надежда, конечно, слабая, хотя попробовать можно… – сказал Азаров. – И что гораздо важнее – у нас нет времени на длительную подготовку…
– А много времени и не потребуется, – заметила Марина. – Для того чтобы они «проснулись знаменитыми», хватит и двух-трех недель. Но действовать надо стремительно. Иначе они поймут, что к чему. Не забывайте: люди они многоопытные, да и советники у них, надо полагать, не дураки…
– Хорошо, – Азаров принял решение. – Попробуем ваш вариант действий… А потом…
Что будет потом, он не сказал. Привык держать язык за зубами и никогда ни с кем не обсуждал своих намерений.
– Когда вы сможете сдать материалы?
– Думаю, в среду все будет готово… А что-то – и сегодня, к концу дня.
– Моя помощь вам понадобится?
– Несомненно! Кое-что, разумеется, мы сможем опубликовать по своим каналам… Но не все. Сами знаете, за заказные материалы надо платить.
Марину до сих пор удручала – хотя давно уже не удивляла! – эта особенность поведения свободолюбивой прессы, попавшей в условия рыночной экономики. Правда, чему уж тут удивляться: продать можно все, на что есть спрос.
– О деньгах не беспокойтесь. Деньги мы найдем, – Азаров говорил быстро, словно торопился уйти. – Об одном прошу – вы в этом деле должны быть в стороне. Ни в коем случае не светитесь! И последнее, будет нужна помощь – звоните. Я готов отдать под эти материалы свои рекламные площади, а они у меня есть практически во всех крупных изданиях…
– Я поняла, – ответила Марина.
Азаров так стремительно вышел из кабинета, что Марина поняла: он начинает действовать.
Ей тоже нельзя было терять времени.
Марина уже распределила задания между сотрудниками, но не знала, как лучше объяснить им, по какой такой причине часть материалов будет отдана в другие издания. Это вопиющее нарушение журналистской этики, опасный прецедент для любителей подхалтурить в других изданиях, Марина могла оправдать лишь одним – необходимостью создать громкое общественное мнение вокруг убийства модельера Ершова, чтобы таким образом стимулировать ход следствия. Так она и сделала. Ее предложение встретили с энтузиазмом, что Марину несколько насторожило. Поэтому она разъяснила:
– Я надеюсь, вы понимаете, что печататься в других изданиях – даже и под псевдонимом – в принципе нежелательно…
Впрочем, продолжать эту тему, что-то уточнять она не стала. Понимала, ее сотрудники основательно загружены в своем журнале и вряд ли у них есть время работать еще и налево.
Оперативка вышла короткой. Недолгим оказался и разговор с Рябинкиным, которого Марина попросила написать текст к нескольким фотографиям, которые он ей принес. Сергей сказал, что передаст все по электронной почте, приходить в редакцию или показываться на людях – по вполне понятной причине – он не мог.
А вот Суржиков, приехавший в редакцию за своим досье, как всегда, заморочил Марине голову длинными рассуждениями о том, насколько сложна жизнь современного журналиста. «Все ждут от тебя остроты и скандальности, никого не волнует ход твоих рассуждений, а тем более морально-нравственные аспекты проблем, – жаловался Михаил. – Всех интересует, как живут звезды и знаменитости, и нет никакого дела до судеб и взглядов обычных нормальных людей, которых в стране большинство…» Марина терпеливо слушала все, что он говорил, хотя в этом не было для нее ничего нового. Наконец, устав от его жалоб и сетований, Марина сказала:
– Я вас понимаю, Михаил… И хочу предложить вам откровенно и честно написать о том, что вы думаете о смерти Павла Ершова, о его жизни, о его судьбе…
– Правда? – удивленно отозвался Суржиков. – Вы не шутите, Марина Петровна?
В его словах чувствовалась заинтересованность и некое недоверие к тому, что такое возможно.
– Какие уж тут шутки, – ответила Марина. – Все очень серьезно. Надо же как-то стимулировать расследование его убийства.
– Вы меня заинтриговали, – сказал Суржиков с осторожностью, которая вообще-то не была ему свойственна. – Значит, мои материалы оказались вам чем-то полезными… И где вы опубликуете мой материал?
– Где? В своем журнале, разумеется, – ответила Марина. – Или вы думаете, я отдам такой текст своим конкурентам?
– Понятно…
– И вы еще сомневаетесь, писать вам или нет? – удивилась Марина.
– Да как сказать… Все это слишком неожиданно для меня…
– Понятно, – заключила Марина. – Все мы смелы на словах, а как доходит до дела…
Суржиков не обиделся, он согласился с ее выводом:
– Но ведь это опасно… Вы сами знаете…
– Опубликуем под псевдонимом… Никто никогда не узнает об авторе – я обещаю…
– В таком случае очень рискуете вы…
– Я знаю, что делаю…
– Я должен подумать.
Суржиков колебался, Марина знала почему. Его смущала анонимность публикации, ему отчаянно хотелось проявить себя смелым, бесстрашным – журналистов у нас убивают, как на войне. Хотя псевдоним – защита ненадежная, не бронежилет, не служба безопасности, при желании всегда можно узнать, кто скрывается за вымышленным именем.
– Я не могу и не хочу настаивать, и даже просить не буду, – сказала Марина. – Только вы, Михаил, можете решить, стоит ли вам писать этот материал… Мне он нужен, и я его все равно получу – даже и без вашего участия…
– Закажете кому-нибудь другому? – В словах Суржикова Марина почувствовала нотки ревности.
– Ну это уже мои проблемы, – сказала Марина, она не хотела излишне давить на Суржикова. – Подумайте и позвоните… В любом случае – если возьметесь писать и если откажетесь это делать… Не затягивайте с решением, у меня мало времени…
– Я понял, Марина Петровна, – согласился Суржиков, уходя. – Позвоню обязательно…
Марина и не ждала, что Суржиков сразу примет ее предложение. Он вообще может отказаться писать о Ершове, так как хорошо знает подоплеку событий и то, с кем ему придется иметь дело. Хорошо хоть, что статью об «Эндшпиле» для своего журнала он опубликовал под своим дежурным псевдонимом. Марина не стала бы просить его о помощи – он и так предоставил свои материалы, но ей нужен был хороший публицист, способный не только осмыслить происходящее, но и задеть за живое. А Суржиков это умел. При всем его бытовом занудстве, он обладал редкой способностью писать так, что читатель сразу же становился его союзником, готовым сопереживать герою – рыдать и смеяться вместе с ним. Сама Марина не умела работать с читательскими эмоциями, она стеснялась играть на их чувствах, была слишком сдержанной. Если Суржиков откажется, она напишет текст сама, но это будет совсем другой материал…
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
