– Индира, вы еще там? – поинтересовался Егор, решив, что я слишком надолго замолчала.
– Д-да, – пробормотала я. – Я вас слышала.
– У вас там ничего не случилось?
– Ровным счетом ничего, – заверила я его. – Все просто отлично. Так что с машиной?
– С машиной? А, ну, конечно – хозяин согласился дать ее на пару дней. Тачка довольно старая, нуждается в ремонте, а они предложили двадцать тысяч за два дня.
– Ничего себе!
– Ага. Только вот не вернули ее, как обещали, и хозяин заявил об угоне.
– А почему в полиции об этом ничего не знают?
– Это же очевидно – он не хотел неприятностей! Как объясняться с ментами, рассказывая, что отдал авто непонятно кому? Машину могли отказаться искать, а так – угон есть угон… На самом деле, владелец обратился в полицию только тогда, когда понял, что ему придется держать ответ перед собственной супругой, которая ничего о «сделке» не знала – он заныкал деньги для себя. Если бы вскрылись его махинации, от жены он, возможно, пострадал бы гораздо сильнее, чем от органов!
– Ну, теперь уже ни за что не узнать, кто брал машину! – расстроенно воскликнула я.
– Вот тут вы ошибаетесь, Индира, – неожиданно ответил Егор. – Сыщики проследили весь их путь. Во-первых, один из парней, приходивших к хозяину тачки, его сосед – иначе он бы не дал ключи.
– А второй иностранец?
– Потрясли этого соседа, и он сказал, что об услуге его попросил какой-то индус. Парень работает в салоне по прокату автомобилей, но тот иностранец не хотел оформлять бумаги официально, зато готов был оплатить любые расходы.
– Как интересно!
– И не говорите! И тут парень вспоминает, что сосед, имея неплохую машину, почти ее не использует – работает рядом с домом, и она простаивает без дела в гараже. Короче, за определенный процент он согласился помочь индусу, не видя в этом никакого криминала.
– Ну да, «никакого криминала» – кому-то понадобилась «незасвеченная» тачка!
– Вы же понимаете, что за это срок не дают, – хмыкнул адвокат. – Ну, нахимичил немного, но дело-то неподсудное!
– А парень знает, как звали того индуса?
– Тот представился мистером Чамаром, но имя, полагаю, вымышленное.
– Сомневаться не приходится!
– Ну, по крайней мере, ясно, откуда растут ноги у того «несчастного случая», – сказал Егор. – Конечно, у Баджпаи могли быть враги, но я как-то сомневаюсь, что они решили бы убрать его в чужой стране, не дождавшись возвращения на родину. Почему именно тогда? Почему не раньше или позже? Зачем вообще такие ухищрения с поездкой за тридевять земель? Это кажется маловероятным. Тогда остаетесь только вы, Индира.
– Но почему?
– По-моему, нетрудно догадаться – из-за наследства. Если, конечно, у вас нет заклятых врагов в Индии!
– Да я же в первый раз приехала!
– О чем и речь. Вы уже познакомились со всеми родственниками, нет ли у вас предположений, кому из них завещание вашего отца могло встать поперек горла?
– Есть кое-какие…
– Может, поделитесь?
– Моя мачеха, Анита Варма. Она рассчитывала на то, что после смерти мужа все достанется ей и ее сыну Санджаю. Во всяком случае, таково было волеизъявление отца в первом завещании.
– Так-так, уже теплее! – воодушевился Егор. – Значит, ваш отец составил второе завещание, о котором никто не знал, и назначил вас единственной наследницей – кому бы это понравилось?! Конечно, ваша мачеха пришла в ярость!
– Только это было не второе, а третье завещание, – возразила я.
– Как – третье? Значит, было и второе?
– Братья Баджпаи говорят, что было, но они его не видели. Зато видел их отец.
– А он, как мы знаем, сейчас никудышный собеседник… Его жена и дочь приехали сюда и неотлучно находятся при нем, да и я навещаю его примерно дважды в неделю – пока никаких изменений в состоянии.
– Жаль… В смысле, если это все из-за меня.
– Не говорите глупостей, Индира, вы ни в чем не виноваты, даже если Баджпаи пострадал вместо вас, это не ваша вина, а вина тех, кто совершил преступление! А вы, случайно, возвращаться не собираетесь?
– Так уж вышло, что у меня образовались кое-какие дела.
– Вы там не разыгрываете из себя частного сыщика? Имейте в виду, это очень опасно, ведь вы совершенно не знаете местных законов и обычаев, не знаете языка! Черт, Индира, бросайте все и приезжайте домой: в конце концов, в права наследования вы вступили, а дела с клиниками уладит этот ваш…
– Милинд?
– Да!
– Я подумаю над вашим предложением, Егор. Держите меня в курсе состояния адвоката Баджпаи. Может, ему что-нибудь нужно? Я имею в виду деньги, лекарства?
– Нет, спасибо: того, что вы перевели, вполне достаточно. Сейчас его состояние зависит не столько от капиталовложений, сколько от силы организма. Баджпаи не так стар и, вполне вероятно, выкарабкается.
– Будем надеяться!
Закончив разговор, я плюхнулась в резное кресло Кундалини, стоящее напротив ее портрета. По своему обыкновению я стала разговаривать с картиной, обращаясь к прабабушке, словно она стояла передо мной во плоти.
– И что же мне делать? Если предположить, что меня хотели убить еще в Питере, это означает, что заказчик убийства здесь, в Индии. Вполне может быть, что в самом поместье и я каждый день сталкиваюсь с ним лицом к лицу! Как считаешь, это может быть Анита? Она – темная лошадка, и между нами с самого начала возникло напряжение, но ведь оно и понятно: я перебежала ей дорогу с наследством. Это еще не значит, что Анита решила физически меня устранить, тем более что у нее сейчас есть проблема поважнее – как вытащить сына из тюрьмы! И все-таки эта женщина меня нервировала. Она каждый раз появлялась неожиданно, подкрадывалась незаметно и подолгу не обнаруживала своего присутствия, внимательно прислушиваясь к разговорам. Опять же, Анита пыталась продать недостроенную клинику, но у нее ничего не вышло, так как всплыло новое завещание. Она понятия не имела о моем существовании, а потому действительно могла здорово разозлиться! Способна ли она на убийство? Нет, не сама, конечно, но ведь даже чтобы нанять кого-то, требуется определенная решимость… С другой стороны, как быть с убийством отца – неужели Анита имела к нему отношение? Но ведь сразу было ясно, что его убили из-за клиники в районе Таджа, разве нет? Братья Каматхи мечтали о том, чтобы сначала дискредитировать его, а потом и вовсе убрать с дороги, чтобы вернуться на вожделенный клочок земли! Кстати, сейчас мне вспомнилась еще и ситуация с проникновением в фотолабораторию Санджая: что там было такого, что можно украсть, тем более что не пропало ничего из дорогого оборудования? Что неизвестные взломщики искали в месте, которое мой брат считал своим убежищем? В общем, совершенно ясно, что ни черта не понятно…
Кундалини наблюдала за мной с полуулыбкой. Честное слово, мне порой кажется, что ее выражение лица и в самом деле меняется, словно она пытается выразить свое мнение: то хмурится, то издевается, то подшучивает! Может, я потихоньку схожу с ума? Ни один психиатр не в состоянии сам поставить себе диагноз, но то, что я постоянно беседую с неодушевленным портретом, никак нельзя назвать нормальным.
* * *
Я не стала звонить Ноа и сообщать ему о том, что еду к Тусшару Шетти – у него и так полно забот, чтобы еще и со мной возиться. Кроме того, в сущности, его помощь мне и не требовалась: полицейский владеет английским, в чем я имела возможность убедиться, позвонив по телефону и договорившись о встрече. Он удивился, поняв, кто я такая, но отказываться не стал. Я отправилась в путь, как обычно, с Лалом, а позади нас сопровождал автомобиль, в котором находились два охранника, присланные братьями Баджпаи, Говинд и Сидху.
По телефону мне показалось, что Шетти – совсем молодой человек, но при личной встрече убедилась, что ему слегка за тридцать. Невысокий, поджарый, темнокожий, но приятной наружности, бывший полицейский сразу производил положительное впечатление.
– Значит, вы – его дочь? – уточнил он, впуская меня в квартиру. Охранники остались снаружи – один в машине, второй у двери.
