– И поэтому – тоже. Короче, школу я окончил одним из лучших и без труда поступил в медицинский колледж – я уже рассказывал, как бесились предки, узнав, что я их надул. Там все было не так плохо, потому что мой успех зависел только от меня, и необязательно было с кем-то общаться.
– Неужели тебя не донимали девчонки? – не поверила я.
– С чего это ты спрашиваешь? – подозрительно свел брови Ноа.
– Ну, просто ты… симпатичный, а симпатичных парней девицы обычно без внимания не оставляют.
– А при чем здесь общение? – удивился он. – Секс – физиологическая потребность всех видов, обитающих на этой планете, и млекопитающие исключением не являются!
– Ты хочешь сказать, что занимался сексом, но не общался с теми, с кем им занимался?!
– Это так чудовищно?
– Да нет… Даже не знаю, как такое возможно!
– Никогда не задумывался над этой проблемой, – отмахнулся он. – Мы были молоды, гормоны так и перли… После приема внутрь горячительного или пары косячков потребность в общении отпадала напрочь.
– Так ты был плохим мальчиком!
– Напротив, я был очень хорошим. С отличием окончил, уехал в Великобританию, успешно оперировал, написал диссертацию. Потом вернулся домой.
– И что было не так?
– Да все! Оказалось, что с коллегами надо как-то контактировать, но не это было самое неприятное: ненависть к себе подобным только укрепляет коллектив – по крайней мере, так считал наш главврач. Проблема была в том, что я хирург, а все хирурги, как известно, не любят сталкиваться с пациентами, которым еще не введен наркоз.
– Ну да, – фыркнула я, – куда удобнее, когда «клиент» накачан медикаментами и лежит себе, голенький и беззащитный, на каталочке под простынкой!
– Совершенно верно. И вот с пациентами-то, вернее сказать, с их родственниками, у меня периодически возникали проблемы. Да какие проблемы – скандалы! Главный меня отмазывал, конечно, потому как работал я хорошо, смертных случаев имел минимум, а значит, находился на хорошем счету. Но и он не мог игнорировать постоянно поступающие жалобы на мою неуживчивость и грубость. Однако я не собирался все бросить, пока не придумал одну штуку, которая здорово облегчала мне работу во время операций.
– Трейс упоминала, что ты что-то изобрел, – вставила я, припомнив нашу беседу с медсестрой.
– Ага, изобрел. Только этого, понимаешь, недостаточно – нужно ходить по организациям, разговаривать с людьми, писать бесконечные бумажки, чтобы закрепить за собой право первенства… В общем, я решил ничего такого не делать, а просто стал применять свое изобретение на практике – благо оно не требовало получения дополнительных разрешений и лицензирования. А потом в одном из медицинских журналов я вдруг с интересом обнаруживаю статью с подробным описанием моего метода, написанную моим ассистентом!
– Ты хочешь сказать, что он украл у тебя идею?
– Не просто идею – он украл весь метод от начала и до конца!
– Ты подал на него в суд?
– Нет, набил морду и уволился.
– Прекрасный образчик «цивилизованного» разрешения конфликтов в сверхцивилизованной стране! – похвалила я.
– И вот, оказавшись без работы, с сомнительными перспективами ее найти и без особого желания это делать, я получил звонок от бывшего однокашника по колледжу – одного из немногих, кто меня не раздражал. Не знаю, как он узнал о моих неприятностях, но предложил поездку в Индию. Я долго не думал: считал, что в такой бедной стране, как эта, мне не придется столкнуться с проблемами, которые преследовали меня на родной земле. Черта с два!
– Разочаровался?
– В первый же день. Думал, сяду на первый же рейс домой!
– А почему не сел?
– Не знаю… Дурак потому что, наверное.
– Сколько ты уже здесь?
– Скоро три года.
– Знаешь, ты здорово изменился с тех пор, как сюда приехал – если судить по твоим же собственным словам! Когда Трейс рассказывала мне о тебе, она упомянула о том, что ты не очень любишь людей, но я тогда ей не поверила.
– Я отлично умею притворяться!
– Нет, ты просто изменился – и все. Вот эти шнурки у тебя на запястьях…
– Ракхи? Девчонки просто с ума сходят по этой ерунде – у меня уже места не осталось на руках!
– Ты им нравишься. Трейс сказала, что они считают тебя названым братом?
– Есть у них такой обычай, – пожал плечами Ноа. – И с этим ничего не поделаешь – я здесь только гость, и не мне указывать им, как себя вести.
– Это значит, что они не считают тебя плохим человеком, не умеющим общаться?
– О, в Индии мне пришлось освоить эту науку! Тут, видишь ли, все основано на одних лишь разговорах и личных взаимоотношениях, без этого ничего не произойдет, потому что законы и правила существуют только на бумаге. В Индии главенствуют традиции, обычаи и беседа за чашкой пойла под названием «чай».
Я невольно поморщилась при одном упоминании о напитке.
– Пока работала миссия Красного Креста, я этого не сознавал, но потом, когда они свернули свою деятельность, мы с Трейс оказались один на один с реальностью – пришлось учиться!
– Ты мог бы уехать с ними.
– Наверное, но это означало смену места и, соответственно, смену окружения. Я до сих пор плохо схожусь с людьми, а тут… Уже привык, что ли?
– В Дели, на рынке, – сказала я, – ты первым ко мне подошел – разве это не свидетельство прогресса?
– Ты снова нарушаешь свое обещание не вести себя со мной как врач! – заметил Ноа.
– Ну, прости, но ведь это правда!
– Даже не знаю, что меня заставило, – покачал он головой. – Вероятно, то, что ты повела себя не так, как можно было ожидать?
– Жалеешь?
– Естественно! Ты втянула меня в местные разборки, заставила работать частным сыщиком – разумеется, я уже сто раз пожалел о нашей встрече!
– Если хочешь, уходи, – сказала я. – Я благодарна тебе за все, что ты уже сделал, но не могу просить о большем. Да и дело становится все опаснее!
– Нет уж, – тряхнул головой Ноа, – так не пойдет! Именно потому, что я уже прошел такой путь, я не собираюсь все бросать!
– Телевизор смотри, – предложила я.
– Это как смотреть соревнования или самому в них участвовать – второе дает гораздо больше адреналина. Кроме того, мне не все равно, что будет с моими подопечными. От них, конечно, одни неприятности, но я как-то прикипел к этим ребятам за столько времени… Так что ты теперь собираешься делать?
– Встречусь с Тусшаром Шетти, ведь Мадху дала мне его телефон.
Мы уже подъезжали к больнице Ноа. Выходя из машины, он сказал:
– Только обещай, маленькая богатая девочка, что не станешь экономить и наймешь кого-нибудь для личной охраны.
Затем дверца захлопнулась, и я осталась в тишине салона в одиночестве. Если, конечно, не считать Лала, чей неодобрительный взгляд я в очередной раз поймала в зеркале заднего вида.
* * *
Дома я первым делом позвонила Арджуну Баджпаи и попросила его найти мне пару телохранителей – чем черт не шутит, может, Ноа и прав? В конце концов, папа не брезговал защитой. Правда, она его в итоге не спасла. Арджун пообещал, что к вечеру пришлет людей.
Бабушку я нашла в гостиной в компании Сушмиты, Чхаи и какого-то странного бритого мужика в желтой робе и разрисованным красной краской лбом. Все четверо что-то оживленно обсуждали, но замолкли при моем появлении. Я заметила разбросанные повсюду кипы журналов с красивыми яркими картинками и взяла один из них в руки. На развороте была фотография красотки в алом свадебном наряде (я уже знала, что все оттенки красного используются для церемонии бракосочетания). Чхая, не умевшая притворяться, покрылась румянцем и отвела глаза, но губы ее улыбались.
– Что происходит? – нахмурившись, спросила я. Появление в доме незнакомца ничего хорошего не сулило: я еще не отошла от визита поверенного Сунила Найду.
– Да ничего не происходит, уверяю тебя! – засуетилась Сушмита, вскакивая. – Ты пропустила обед – может, покушаешь? Я сейчас позову слуг…
