– Так все-таки что там насчет Тусшара Шетти? – спросил Ноа.
– Ах, да! – спохватилась Мадху, поняв, что слишком отклонилась от темы. – Он в участке Ваманкара и трех месяцев не прослужил, представляете? Выперли сразу после того, как сгорел дом Амара Агарвала!
– По какой причине?
– Официально – за служебное несоответствие. Я в это не верю и намеревалась поболтать с ним, но как раз тогда на меня насели люди Бабур-хана. А потом начальство сообщило мне, что я уволена – спасибо, дали написать заявление по собственному желанию, но это не имеет значения, потому что все равно никто не берет меня на работу по специальности!
– Так велико влияние Бабур-хана?
– В том-то и дело, что нет, – покачала головой Мадху. – Это и заставляет меня окончательно уверовать в то, что братья Каматхи, действительно обладающие большим влиянием во многих сферах, имеют непосредственное отношение к тому, что творится в Агре.
Некоторое время мы молча пили уже начавший остывать кофе. Мерно жужжал вентилятор на потолке – у Мадху не было кондиционера, а без вентилятора мы бы давно спеклись и покрылись хрустящей корочкой. И тут мне кое-что вспомнилось.
– Мадху, – обратилась я к хозяйке, – вы сказали, что Амар отличался от Дипака Кумара, – что вы имели в виду?
– Понимаете, Амар действительно душой болел за Тадж, а Дипак ведь даже проживал в другом месте! В отличие от Амара, политика была для него целью, а не средством – он лелеял мечту стать депутатом городского Совета.
– Ну, это же неплохо, если он пытался помочь людям? – заметила я.
– Интересно, что до того, как на сцену вышел ваш отец, Индира, о Дипаке никто и слыхом не слыхивал! – ответила на это Мадху. – Ни один человек не стремился занять место Амара.
– Боялись?
– А вы бы – не испугались?
– Она бы – нет, – ответил вместо меня Ноа. – Я уже давно твержу ей, что пора отделаться от этой дурацкой клиники, но она не слушает!
– Правда?
В глазах Мадху промелькнуло странное выражение.
– В общем, только после того, как поднялась буча по поводу гибели семейства Агарвала, когда обвинения посыпались на Маноджа Каматха, как человека, которому была выгодна смерть Амара, и Маноджу пришлось сделать вид, что район Таджа не так ему и необходим, возник Дипак. Именно тогда, заметьте, когда земля перешла к вашему отцу. И уж Дипак спуску ему не давал – клеймил на каждом углу! Раздобыл где-то документы о том, что Пратап Варма дал обязательство заняться благоустройством территории Таджа… Кстати, в условиях договора с Маноджем Каматхом такой пункт отсутствовал, то есть Каматху не нужно было беспокоиться о людях! Не удивительно, что отчаявшиеся жители поддержали того единственного человека, который заявлял, что может им помочь. Дипак настолько осмелел, что открыто угрожал вашему отцу и однажды даже организовал акцию, во время которой его автомобиль закидали камнями и строительным мусором.
– И с тех пор отец нанял телохранителей?
– Думаю, он опасался не столько Дипака, сколько Бабур-хана, который тоже сложа руки не сидел. Правда, намерений вашего отца это не изменило. Знаете, Индира, Пратап Варма не был душкой, но в одном ему не откажешь – он отличался подлинной храбростью, какая редко встречается в наши дни! Наверное, вы в него пошли, раз ничто не может заставить вас поступить так, как вынуждают обстоятельства?
– Получается, в «деле Таджа», как все его называют, Бабур-хан и Дипак Кумар действовали на одной стороне?! – спросила я.
– Действительно, так оно и выглядит, – согласилась Мадху. – К сожалению, у меня не было возможности до конца во всем разобраться.
– Но ведь именно Дипака сейчас обвиняют в убийстве папы, – перебила я женщину. – Говорят, Санджай его нанял!
– Ну, в это я не верю! – тут же возразила Мадху. – Во-первых, надо знать Дипака – он ни за что не замарал бы руки кровью, так как слишком труслив и осторожен. Кроме того, деньги, которые мог предложить ваш брат за убийство (если допустить, что он все же имел такое намерение), не шли ни в какое сравнение с тем, на что надеялся Дипак в случае успеха своих политических шагов. Да и сама мысль о том, что Санджай якобы нанял Дипака, не выдерживает критики: разве стал бы он использовать человека, который считается непримиримым врагом вашего отца? Дипак слишком «засветился» в борьбе с Пратапом Варма, чтобы не стать первым, кого обвинили бы в его убийстве, а значит, быстро вышли бы и на самого Санджая!
– Думаете, Дипак был бы столь решительным, если бы за ним не стояла реальная сила? – поинтересовалась я мнением Мадху.
– То-то и оно! – воскликнула она. – Делайте выводы.
– Я слышала, что Бабур-хан тоже преследовал Дипака Кумара, – сказала я задумчиво. – Если они были на одной стороне, как такое могло произойти?
– Что ж, давайте пофантазируем? – предложила Мадху. – Я ведь репортер, и у меня это раньше здорово получалось. Скажем, поначалу они действительно выступали единым фронтом, но потом Дипак мог испугаться.
– Чего?
– Он же хотел пролезть в политику, помните? Вполне возможно, Дипак не рассчитывал на то, что вашего отца устранят физически! Вряд ли ему хотелось быть замешанным в таком скандале, особенно с учетом того, что он становился подозреваемым номер один. Неудивительно, что он предпочел убраться подальше, как только узнал об убийстве.
– Но люди Бабур-хана его разыскивают! – сказала я.
– А вот это уже гораздо интереснее, – усмехнулась Мадху. – Зачем? Явно не за тем, чтобы наказать за то, что он, по версии следствия, застрелил Пратапа Варма!
– Тогда за что же?
– Может, он слишком много знает? Вот если бы удалось отыскать Дипака… Хотя, полагаю, дело это гиблое: он наверняка уже где-нибудь в Кашмире!
* * *
Мы с Ноа долго ехали молча, прежде чем он спросил:
– Ну, и как тебе такой расклад?
– В смысле?
– Не отбило охоту продолжать расследование?
– Наоборот, теперь мне по-настоящему интересно!
– Ты неисправима, – вздохнул швейцарец, запрокидывая голову на подголовник.
– Почему ты мне помогаешь? – задала я давно интересующий меня вопрос.
– Даже не знаю… Может, потому, что ты сумасшедшая? Если тебе позволить шататься по Индии и задавать вопросы всем, кому ни попадя, тебя рано или поздно найдут в Джамне с простреленной башкой!
– Значит, ты – мой ангел-хранитель?
– Ангел из меня никудышный.
– А как же все эти разговоры о вине богатых народов перед бедными? – парировала я. – Надо быть настоящим ангелом, чтобы припереться в Индию, окунуться во всю эту нищету, в этот беспредел, лечить людей бесплатно, да еще и добывать для них медикаменты за свой счет!
– Ты мне поверила, да? – ухмыльнулся он. – В то, что я рассказывал о том, почему уехал из дома?
– А что, не следовало верить?
– Ладно, расскажу тебе правду. Только при одном условии.
– Каком?
– Ты же психиатр, так?
– Ну?
– Обещай, что не станешь меня лечить.
– Лечить? Тебя?! Да с какой стати?
– Я уехал вовсе не потому, что решил кому-то там помочь. Признаюсь, у меня и в мыслях такого не было – я не знал, как себя-то вытащить!
– Ты о чем сейчас?
– Видишь ли, у меня с детства существовали проблемы с общением… Только не смотри так, ты обещала не ставить диагнозов!
– Ладно-ладно, извини, – замахала я руками. – Продолжай, пожалуйста!
– Так вот, в школе мне приходилось туго, потому что я не знал, как заводить друзей. Поэтому их у меня не было.
– А как же спорт – футбол, баскетбол, мальчишки же любят такие вещи, а в команде…
– Я занимался плаванием, – перебил Ноа. – Командные виды спорта не для меня, а с одним тренером общий язык найти гораздо легче, чем с целой кучей вечно гомонящих парней! Отец считал меня выродком и пытался нанимать специалистов, изводивших меня идиотскими сеансами психотерапии, а мать полагала, что для карьеры пианиста моя нелюдимость помехой не является.
– Так вот почему ты не любишь психиатров! – воскликнула я.
