– Жорж обещал военных, – сказала я с надеждой. – Если министр согласится, что мы имеем дело с эпидемией. Жорж полагает, с этим могут возникнуть проблемы, ведь такая ситуация повлияет на туристический бизнес, а это здесь – дело святое!
– Будем надеяться на их благоразумие, – покачала головой Мэдди. – В конце концов, что важнее – деньги или здоровье?
Я вспомнила свой ночной разговор с Тахиром. Для него этого вопроса вовсе не стояло: Тахир считал, что выбор всегда делается в пользу денег. Мне хотелось верить, что он ошибается.
Когда я шла к домику, где мы с Тахиром провели прошлую ночь, меня нагнал Андрэ. Он выглядел усталым, но старался бодриться.
– Там пришел ваш друг! – выпалил он.
– Тахир вернулся?
– Нет, француз.
– Ив?! Что, интересно, он тут забыл, ведь ему нужно быть в больнице!
– Почему в больнице? – не понял Андрэ.
Ив сидел на земле возле тентов. Выглядел он не лучшим образом, ведь до деревни надо идти пешком по лесу, а в его состоянии этот путь наверняка показался переходом Суворова через Альпы!
– Какого черта ты здесь делаешь?! – прошипела я, подходя и опускаясь перед ним на корточки. – Как тебя отпустили?
– Я никого не спрашивал, – ответил он. – Что, плохи тут дела?
– У тебя, похоже, тоже не фонтан? Ну-ка, покажи бок…
Я протянула руку, но Ив перехватил мое запястье.
– Я в порядке, – сказал он. – Тебе нужно кое-что узнать, иначе я бы не приехал.
– Ты о чем?
– Ты просила меня навести справки об Эжени Леблан.
– Неужели ее?..
– Такой женщины на острове нет, – перебил он.
– То есть как это – нет?
– Эжени Леблан не числится ни в списках граждан, постоянно пребывающих в стране, ни среди временно проживающих. Она вообще никогда не прилетала на Мадагаскар.
– Но… Эжени ведь живет в моем отеле!
– Дама с таким именем и в самом деле там зарегистрирована, но ее уже двое суток не видел никто из персонала. Она не выписывалась и не забирала вещи.
– А «Биомедика»? Она же в этой компании работает…
– Они это отрицают.
– Но Эжени дала мне ключ от лаборатории!
– В «Биомедике» утверждают, что такого просто быть не могло.
– Ты пытаешься мне сказать, что случившегося позапрошлой ночью не было?
– Не я, Тамара, не я. Я отлично помню, что случилось: бок не дает мне об этом забыть, даже если бы я захотел!
– Что же такое происходит? – пробормотала я. – Словно кто-то все время бежит впереди нас и заметает следы!
– Ты верно говоришь, – тихо сказал Ив. – Похоже, мы разворошили осиное гнездо, и «осы» разлетаются, прихватив с собой доказательства своей деятельности! Ты уже в курсе, что в Тане зафиксированы случаи заболевания «красной лихорадкой»?
Я кивнула:
– Жорж сказал.
– Кто такой Жорж? – нахмурился Ив.
– Приятель Тахира из министерства.
– А кстати, где он сам?
– Поехал в свою деревню… Давай-ка пошли со мной!
– Куда?
– Надо тебя осмотреть и перевязать – не хочу делать этого здесь, где находятся больные.
– Но ведь европейцы вроде не заражаются?
– Все равно лучше перестраховаться, тем более что у тебя пулевое ранение – не хватало еще инфекцию занести!
Осмотрев рану, я пришла к выводу, что Тахир заштопал Ива на славу. Тем не менее, пощупав его лоб, я почувствовала легкий жар.
– Останешься в постели, – сказала я. – Нечего тебе таскаться туда-сюда с дыркой в боку!
– Как прикажете, мадам!
– А где снимок Амели?
– Зачем тебе? – удивился он.
– Хочу еще разок взглянуть.
Ив, кряхтя, потянулся за пиджаком, но я сама пошарила в его карманах и вытащила фото.
– «Природа создала горы в наказание людям, когда им захотелось их унизить…» – прочла я вслух. – Звучит по-книжному, не находишь?
– Возможно, – согласился он. – Амели любит красивые слова. Она ведь журналистка, помнишь?
– А вот это, – продолжала я. – «Невозможно оценить в твердой валюте то ощущение свободы и вневременности, что даруют тебе горы, когда стоишь на высоком отроге под безупречно синим апрельским небом и глядишь вокруг…» Где, говоришь, сделан снимок?
– В Карпатах. Там очень красиво, уезжать не хотелось… Аисты ходят повсюду, вьют гнезда. Говорят, там, где есть аисты, самая чистая экология!
– Лучше гор могут быть только горы… – пробормотала я.
– Что ты сказала?
– Это слова из одной песни. Ты слышал о Владимире Высоцком?
Ив покачал головой.
– Между прочим, он был женат на французской актрисе, – заметила я. – Марина Влади ее звали.
– Влади? – переспросил он. – Не слышал.
– Она уже старая, – улыбнулась я. – А ты, видимо, не киноман.
– Лучше гор могут быть только горы… Что это значит?
– Там есть продолжение: «…на которых еще не бывал!»
Ив задумчиво подложил руку под голову. При этом он слегка поморщился – очевидно, рана еще причиняла ему боль.
– Принесу тебе анальгетик, – сказала я, поднимаясь, но Ив схватил меня за руку, заставив опуститься обратно на стул.
– Погоди! – сказал он. – Мне кажется, я кое-что вспомнил…
– О снимке?
– Нет, об этой фразе, про горы, про унижение людей.
– И что же ты вспомнил?
– Когда мы были в Карпатах, Амели читала книгу… Не помню, как она называлась, но Амели зачитывала вслух некоторые фразы, которые казались ей удачными.
Я взяла со стола ноутбук и проверила зарядку – еще достаточно. Однако Интернет меня подвел – в отличие от деревни Тахира, здесь он не ловился. Ну да, там ведь дом стоит на горе… Ладно, потом, решила я.
– Я еще не все тебе сказал, – добавил Ив, когда я захлопнула крышку ноутбука. – Это касается «Биомедики». Она вовсе не является французской компанией, как говорила Эжени (или кто она там на самом деле). Ее центральный офис расположен в Брюсселе, а владельцами являются четыре акционера из Лихтенштейна.
– Очень интересно, но нам-то что это дает? – пожала я плечами.
– А вот что: за последние десять лет «Биомедика» не выпустила на открытый рынок ни одного медицинского препарата – такое впечатление, что организация работает вхолостую!
– Но мы же видели здание и лабораторию – это явно не «липовая» фирма! К чему оборудовать лабораторию по первому классу, если на самом деле там никто не работает? За счет чего существует такая компания?
Теперь уже Ив пожал плечами:
– Ну, в Интернете мы точно не найдем ответа на этот вопрос… Но задуматься заставляет, верно?
– Ладно, ты отдыхай, – сказала я, – а я пойду проведать Андрэ.
– Рад, что он в порядке, – сказал Ив. – Честно говоря, я его уже похоронил!
Оставив Ива в кровати, я вышла на улицу. Гида нигде не было видно. Жара спала, и стало даже немного прохладно. Новости Ива не шли у меня из головы. Во-первых, Эжени – кто она, черт подери? Она казалась мне такой приятной, интересной собеседницей, всегда готовой помочь. Эжени Леблан стала моим первым другом на чужой земле. А теперь я узнаю, что такой женщины не существует?! Не верить Иву нет оснований, как и не доверять его источникам. Значит, та, кого я называла Эжени, вовсе не Эжени? И похоже, благодаря именно этой даме нас с Ивом едва не убили…
Жители деревни снова жгли костры. Усевшись под деревом, я уставилась в небо, на котором стали проявляться первые звезды. Зачем я здесь? Я поймала себя на том, что едва ли не каждый день спрашиваю себя об этом. По крайней мере сегодня можно дать хоть какой-то ответ: возможно, в некоторой степени и благодаря мне эпидемии на Мадагаскаре не дадут распространиться. Не пора ли домой? Папа звонил раз пятьдесят, мама и братишка тоже не отстают… С работы пока не беспокоили, но не сегодня завтра захотят узнать, когда я смогу приступить к своим обязанностям – и будут правы! С другой стороны, я ведь так и не выяснила, кто убил Ивана, хотя приехала именно для этого. Очевидно, что его гибель связана с эпидемией «красной лихорадки», с этим странным возбудителем заболевания, предположительно имеющим не вполне естественное происхождение. Но кто же убийца или убийцы? Те, кто пытался скрыть наличие эпидемии. Правительство Мадагаскара? Но тогда почему Жорж с такой готовностью откликнулся на просьбу Тахира предоставить людей и возможности для исследований? Или все это – ширма, очередная подстава, а на самом деле… Как же мне не хватает Тахира Догры с его рассудительностью!
