– А? – переспросила Алла, отвлекаясь от размышлений.
Он поднялся из кресла, в котором сидел, приблизился и опустился рядом на подоконник. Его длинное, худое тело, казалось, заняло все пространство от стены до стены, оставив ей лишь крошечный кусочек, в котором едва хватало воздуха.
– Послушай, – сказал он, – если бы ты поделилась своими проблемами со мной, может, пришла бы к какому-то полезному выводу?
– Ты взаправду так считаешь?
– Говорят, что проговаривание вслух улучшает мозговую деятельность.
– Ну что ж… Тогда слушай, – Алла поставила бокал между ними и на несколько секунд прикрыла глаза, соображая, с чего бы начать. Затем она выложила сыщику все, что ей рассказал Мономах.
Негойда только присвистывал в самых животрепещущих местах, а когда она закончила говорить, произнес:
– Ну, знаешь, твой этот Пилюлькин – тот еще авантюрист! И как, спрашивается, он умудряется вляпываться в истории, причем по нескольку за раз?!
– Это потому, что ему не все равно, – вступилась за Мономаха Алла.
И еще ей не понравилось, что Дмитрий назвал его «Пилюлькиным» – хоть это прозвище и принадлежит перу известного детского писателя Носова, ей показалось, что по отношению к Мономаху оно звучит уничижительно.
– Он мог бы заниматься своей непосредственной, врачебной, деятельностью и оставить все проблемы пациентов им самим, компетентным органам или начальству, – продолжала она. – Мало кто может похвастаться такой отзывчивостью к проблемам других людей, тебе не кажется?
– Почему же, мало кто? – пожал плечами Дмитрий. – Вот ты, к примеру, тоже помогаешь людям, верно?
– Только вот я делаю это по обязанности… вернее, потому что мне положено по роду деятельности, а он – из человеческого участия, чуешь разницу?
– Ну да, я понял, он – ангел! – фыркнул Дмитрий.
Алла отлично понимала, что он просто ревнует, но не могла остановиться, защищая Мономаха.
– Нет, он вовсе не ангел, – возразила она. – У Князева много недостатков…
– Неужели? – недоверчиво перебил Негойда. – И какие же недостатки есть у нашего человека с большой буквы «Ч»?
– Ну, он… высокого о себе мнения, как о враче, к примеру, – не сразу нашлась с ответом Алла. – Не любит, когда ему перечат – особенно в тех областях, в которых он считает себя докой.
– Так это про любого можно сказать! Вот тебе, к примеру, понравилось бы, если бы Мономах стал учить тебя, как вести расследование?
– А еще он бабник! – выпалила Алла.
Она не была уверена в том, что говорит правду, ведь, кроме Алсу Кайсаровой, о которой ей доподлинно известно, о других любовницах Мономаха она не знала. То, что он не испытывает сексуального влечения к ней лично, еще ни о чем не говорит, и все же Алле казалось, что человек вроде Мономаха не может долго оставаться один.
– Ну а вот это… – начал Негойда, но осекся. Алла подумала, что он хотел сказать: и это тоже можно отнести к девяноста девяти процентам мужского населения не только страны, но и всего земного шара. – Ладно, я все понял: Мономах крут. А вы-то чего, задницу от стульев не отрываете, что ли? В смысле, опера твои?
– Ну почему же, они работают, – вздохнула Алла. – Вот, к примеру, нарыли интересную информацию на три семьи.
– Всего-то?
– Это же пока!
– Ладно, и что там, с этими семьями – уголовники-наркоманы небось?
– Не совсем, но, сам понимаешь, просто так детишек органы опеки не изымают. В одном семействе отец и в самом деле долго пробыл в местах заключения. Ко времени его освобождения мать скончалась.
– От чрезмерного увлечения горячительными напитками, полагаю?
– Точно. Так вот, мать, значит, умерла, а бабке детей не отдали – мол, старая.
– Ну да, у них это бывает, у опеки, – согласно закивал Негойда.
– Детишек двое, пять и шесть с половиной лет. Отец пришел в отдел опеки и потребовал отдать девчонок ему – дескать, он взялся за ум, нашел работу и так далее.
– И что, не отдали?
– Не-а.
– А за что сидел злополучный папаша?
– Вот не знаю пока – Белкин выясняет. Если статья тяжелая, то понятно, почему опека отказала.
– И что?
– Похоже, он угрожал обеим женщинам – и убитой Ямщиковой, и ее старшей коллеге. Судя по всему, угрозы носили серьезный характер, а ведь они знали, с кем имеют дело!
– Нуда, с бывшим зэком!
– Их начальница высказала предположение, что по этой причине, возможно, Уразаева так быстро собралась и отъехала в Казань ухаживать за больной матерью.
– А Ямщикова, выходит, не успела? – хмыкнул Негойда.
– Или попросту недооценила опасность, она ведь была молодая и не слишком опытная, могла не представлять, что мужик свои угрозы выполнит.
– Что ж, похоже, у вас появился еще один подозреваемый – поздравляю! Только вот я не понимаю, с чего этот сиделец бывший наезжал на теток из опеки, ведь детей отбирают по постановлению суда и прав родительских лишают так же!
– У этой семьи, как и двух других, представители опеки изымали детей без постановления, – уточнила Алла.
– А разве так можно? – удивился Дмитрий.
– Да, если детям угрожает опасность. Тогда достаточно просто бумаги из органов местного самоуправления.
– Ну а что с другими, там тоже родители люмпены и темные личности?
– Да нет, не совсем. В той семье, с которой имел дело Князев, отец и впрямь сидел. Когда он отъехал по статье, жена озаботилась лишением его родительских прав. А еще выписала его из квартиры, которая досталась ей по наследству от матери.
– Дальновидно! – усмехнулся Дмитрий.
– Но это его не остановило: сиделец вышел и напомнил бывшей семье о своем существовании. Князев сказал, что он устроил побоище в больнице, где в данный момент лежит его бывшая жена, и ему с медсестрами едва удалось вытолкать мужика за дверь и передать охране. А потом этот Карпенко спустил с лестницы соцработника больницы, которая, по просьбе Князева, пыталась помочь детям в отсутствие матери.
– Ого!
– К счастью, его «закрыли» – он нанес ей вред здоровью средней тяжести, она загремела на больничную койку, и семейство освободилось. По крайней мере, на какое-то время.
– Я что-то не понял, а детишек за что забрали – из-за того, что их папаша урод?
– Да нет, все случилось уже после… Понимаешь, семья состояла на учете, и изъятие произошло незадолго до попадания Карпенко в больницу. Мамаша как раз пыталась выяснить, как их вернуть, когда оказалась на велосипедной дорожке, будь она неладна! Очевидно, зная буйный нрав отца, опека просто перебдела… А может, и правильно? Только вот непонятно, почему забрали младшеньких, а двух старших оставили дома, без помощи и поддержки, а ведь они тоже несовершеннолетние!
– Ты упомянула три семьи.
– Верно. В третьей… там, видишь ли, с матерью не все так благополучно, как с Карпенко.
Ну да, у Карпенко работа низкооплачиваемая, но за это детей не отбирают.
– Тысячи семей в России живут бедно, – согласился Негойда. – Это не делает их неблагополучными! Если всех таких родителей лишать родительских прав, то процентов сорок населения придется растить в приютах! Так что не так с этой мамашей?
– Во-первых, у нее брат наркоша.
– Они живут на одной жилплощади?
– В том-то и дело!
– Плохо.
– Не то слово! Как почитаешь материалы дел, так и понимаешь, в каких условиях вынуждены расти некоторые ребятишки… Просто тошно становится!
– Но за братца-придурка наказать женщину невозможно.
– Белкин выяснил, что мамаша привлекалась за сбыт наркоты.
– О как! Она сидела?
– Нет – учли наличие малолетних детей, дали условный срок.
– Она работает или живет на «детские»?
– Вроде бы работает…
– А почему вы ее подозреваете – она угрожала теткам из опеки или что?
– Не угрожала, но ходила по инстанциям, пытаясь доказать, что детей забрали незаконно. Она вроде бы даже адвоката…
Неожиданно Алла осеклась.
Дмитрий воззрился на нее с удивлением: не в ее привычках останавливаться на полуслове. Но тут Алла вскочила и подбежала к журнальному столику, на котором лежала ее трубка.
