Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед

— Иди сюда, — позвал Перчик, махнул Карни рукой и заглянул в темные окна цокольного этажа.

Педаль в пол — и ходу. Забрать девчонок — и ходу.

Но Перчик настигнет его, даже если гнать пятьдесят миль в час.

Карни вынул ключи из замка зажигания.

В старые добрые дни у Лэйси воняло стоялым дымом от сигарет и сигар, дешевым пивом и виски, впитавшимися в половицы, теперь же смердело и вовсе невыносимо. Огромный пухлый диван, на котором некогда со стаканчиком пива сиживал Карни и качал головой, наблюдая нелепые выходки других завсегдатаев, ныне пестрел мерзкими пятнами, обивка лопнула, темные зеркала, встроенные в стены, были разбиты, а барная стойка из ящиков превратилась в алтарь, где служили богам наркотиков. Почерневшие ложки, скомканная бумага, пустые баллончики. На полу, обшарпанном, грязном, дрыхли два доходяги. И даже не проснулись, когда Перчик перевернул их, чтобы взглянуть на лица.

— Я раньше бывал здесь, — сказал Карни.

— Раньше здесь было мило, — ответил Перчик.

Перчик направился в сад — через комнатушку, заваленную мусором, и кухню, где некогда ночь напролет мэм Лэйси жарила кур. Теперь здесь готовили разве что муки и беды. Карни сунул руки в карманы, чтобы даже случайно ни до чего не дотронуться. Он дышал ртом и обрадовался, когда они с Перчиком снова вышли на солнце, на задний двор. Заросший сад выглядел жутко. Высокую статую ангела раскололи напополам. Из бурьяна торчали ее ноги и белые крылья — одно сюда, другое туда. Вдоль дальней стены тянулась каменная скамья. На ней кто-то спал, укутавшись в шерстяное одеяло, несмотря на жару.

Перчик шлепком разбудил спящего.

— Джулиус.

Тот пошевелился, ничуть не удивившись вторжению. Карни узнал его: сын Лэйси, подростком он убирал пустые стаканы и подносил дамам зажигалку к сигаретам. Услужливый и веселый, вроде младшего брата, который дожидается тебя дома и ахает над твоими историями. Сейчас, в полуденном свете, Джулиус выглядел старше Карни.

— Вставай, Джулиус, — сказал Перчик. — Я ищу твоего дружка, Майами Джо.

Джулиус сел, похлопал себя по карманам. Прищурясь, оглядел сад.

— Я с тобой разговариваю, — произнес Перчик.

Джулиус, нахмурясь, накинул одеяло на плечи.

— На меня «нельзя положиться», — ответил он и провел языком по зубам, чтобы убрать горечь этих слов. — Он меня больше с собой не берет.

— Я в курсе, — сказал Перчик. — Я хочу знать, где этот ниггер ночует.

— У Майами Джо столько дел, что ему не до сна…

Эхо от пощечины Перчика прокатилось по задним дворам Сто сорок пятой между Седьмой и Восьмой авеню. В соседнем доме открылось окно — кто-то полюбопытствовал. Перчик даже не обернулся. Окно закрылось.

Карни вспомнил, каким Джулиус был не так уж давно: щербатый улыбчивый парнишка.

— Зачем вы так, — упрекнул Карни.

Перчик смерил его ледяным взглядом и вновь повернулся к никчемному отпрыску мэм Лэйси.

— Твоя мать держала славный кабак, — сказал он.

— Лучше бы я пошел служить на флот, — сказал Джулиус.

Карни смекнул, что, когда мать Джулиуса умерла, он унаследовал заведение и вместо того, чтобы просто выслушивать рассказы клиентов о преступлениях, решил в них поучаствовать. Ну и пошло-поехало. Интересно, что стало с комнатами наверху, с девицами, которые там работали? Что теперь обитает в тех комнатах?

— Где он ночует? — спросил Перчик.

— Я спросил его, что он задумал, а он ответил, что, если так будет продолжаться, он меня больше с собой не возьмет, — ответил Джулиус. — Славное было времечко… — Он умолк, но пощечина Перчика заставила его продолжать. — Он в том клоповнике на углу Сто тридцать шестой и Восьмой авеню, там еще на двери табличка старого доктора. На третьем этаже… — С этими словами Джулиус потянул одеяло за край и подложил под голову, как подушку.

Карни с Перчиком направились прочь; у двери Карни обернулся. Джулиус снова впал в забытье, уютно устроившись в своем наркотическом гнездышке.

Карни завел мотор.

— А ведь такой хороший был парень.

— За этими как раз и нужен глаз да глаз, — заметил Перчик. — Они начинают поздно и наверстывают почем зря.

Старый пикап взбрыкнул, как всегда, и они вырулили на дорогу. Джулиус унаследовал здание и нелегальный бар, Карни — этот «форд». После окончания Куинз-колледжа Карни почти не видел отца. Майк Карни сошелся с некой Глэдис из Бед-Стая и теперь промышлял в Бруклине. Карни работал в мебельном отделе «Блумстайна» и копил деньги — прятал их в носок, носок в ботинок, ботинок под кровать. На что копил, сам не знал.

И однажды днем Глэдис явилась в «Блумстайн» сообщить Карни, что его отца убили копы. «К тебе пришли». Отец вломился в аптеку, чтобы украсть ящик сиропа от кашля — сильная штука, наркоманы его обожают.

— Ты все еще здесь работаешь, — сказала Глэдис.

— Расту понемногу, — ответил Карни.

Прошлой зимой ему поручили играть Санту — в «Блумстайне» это свидетельствовало о благосклонности. Их многолетний Санта запил, и его решили проучить. «Нельзя же допустить, чтобы на детей наших клиентов дышали перегаром».

— «Расту понемногу», так он сказал.

Глэдис, толстушка с Ямайки, говорила медовым голосом с сильным акцентом. Отцу всегда нравились уроженки Вест-Индии. «Манхэттен ведь тоже остров, так что, пожалуй, у нас с ними много общего. Пусть даже я не понимаю и половины того, что они говорят».

Спросить у Глэдис подробности у Карни не хватило духу. Убили полицейские — Карни всегда подозревал, что отец именно так и покинет этот мир. От руки полицейского или другого вора. Глэдис он видел в последний раз, когда забирал отцовский пикап. Она, рыдая, бросилась на капот, точно на гроб. Ее оттащили соседи.

Через год Карни напоролся на гвоздь на Ленокс-авеню. Достал из багажника запаску. И нашел деньги. Тридцать тысяч наличными. Запаска-сейф. Продай он пикап, не нашел бы заначку. Финт во вкусе его отца: на первый взнос нужно заработать. Три месяца спустя Карни снял квартиру на Сто двадцать пятой.

* * *

Спутник Карни довольно щурился, оборачивался на задницы проходивших мимо местных красавиц и о каждой отпускал замечания.

— Здесь вкусно готовят курицу, — сказал Перчик. — Ты тут бывал?

Кровь на его комбинезоне высохла, и теперь это темное пятно издали можно было принять и за масло, и за сажу. Вел машину не Перчик, а Карни, но Перчик решал, куда ехать.

Перчик сказал, что хочет заскочить на обед в кафе «У Веселого Чана». Хозяин Перчика знал и дал им столик в углу у окна. Возле двери кухни стоял аквариум с зеленоватой водой. В нем что-то шевелилось. На обоях извивались красно-оранжевые драконы, клубились, как облака.

Оба