Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед

Вернемся к плану: Фредди отсиживается в Бруклине, Перчик караулит в магазине на случай, если кто-то явится. Далее Московиц. Хватит ли у него наличных в этом его сейфе «Херманн бразерс» или Карни придется подождать несколько дней? По телефону Карни изъяснялся обиняками; это и непривычное время встречи — днем — должно навести ювелира на мысль, что дело серьезное.

В Среднем Манхэттене ничто не указывало на то, что неделю назад Нью-Йорк осаждали смутьяны. Черный город и белый город: частично они совпадали, но игнорировали друг друга, держались наособицу и были соединены рельсами.

У Московица в магазине царило оживление — поднимаясь к нему в кабинет, Карни насчитал четырех покупателей. Ари, племянник Московица, некогда сидевший рядом с Карни на занятиях, приветственно кивнул, извинился перед юной парой, глазевшей на бриллиантовые колье, и пошел предупредить дядю. Еще один покупатель стоял у витрины «Вентура» — выбирал подарок любовнице. Московиц учил их с Ари, как по разнице в позе понять, покупает клиент вещицу любовнице или жене, и соответственно выстроить линию убеждения: этот урок у него был одним из самых насыщенных.

Ари постучал в дверь дядиного кабинета, заглянул внутрь и махнул Карни.

Московиц стоял у окна, глядя на охваченную лихорадкой Сорок седьмую. Два вентилятора, направленные на его рабочее место, вращались туда-сюда, расталкивали горячий воздух. Ювелир закрыл жалюзи и с привычной сдержанностью поздоровался с Карни.

— На этот раз много, — сказал тот.

— Я догадался, — ответил Московиц. — Ваших гарлемских компаньонов одолели амбиции?

Карни не понравился его тон. Он достал из сумки колье и положил на бювар Московица рядом с переполненной пепельницей.

Ювелир отодвинулся.

— Уберите, — велел он.

— Что?

— Я должен был это увидеть, но смотреть на него не хочу. И вы знаете почему.

Карни убрал колье в кожаную сумку.

— Им интересуются, — сказал Московиц. — Точнее, даже охотятся. Наверняка вам это известно. Да реши я сбыть его с рук, через пять футов его перехватят.

— К вам приходили?

— Любому, кто сумел бы сбыть его с рук, хватит ума к нему не прикасаться. Выбросьте его в Ист-Ривер и не оглядывайтесь. Я посоветовал бы вернуть его где взяли и попросить прощения, но вряд ли это уже возможно.

Да уж, картина не радужная.

— И только? — спросил Карни.

— Лучше не возвращайтесь.

Ари махнул ему на прощание. Карни не заметил.

Жара усилилась. Остановившись на тротуаре среди потока, Карни вытер шею платком. Даже если в твоей голове роятся безумные мысли, люди пройдут мимо и не заподозрят, что ты не в себе. Московиц. Его запугали. Прознали об их знакомстве или просто пришли к нему, потому что он имеет дело с серьезными камушками?

На углу Седьмой авеню его окликнули. Спокойным тоном клерка, заинтересованного в новых клиентах, но слишком загруженного, а оттого способного лишь на дежурную вежливость.

— Мистер Карни, минутку.

Незнакомец был долговязый, с острыми чертами лица — Карни вспомнил музейные статуи, высеченные из холодного белого камня. Гермес, бог скорости. Или это Меркурий? Мэй принесла из библиотеки книгу о римских богах. Судя по этому типу, дома он расслабляется с кубком и лавровым венком на башке.

Он пожал Карни руку, как давнему компаньону.

— Меня зовут Бенч, Эд Бенч. Я сотрудник юридической фирмы «Ньюман, Ширз и Уиппл».

Он вручил Карни визитку. Бумага плотная, шрифт помпезный.

— Я представляю семью Ван Вайк. — Бенч наклонил голову. — Со мной мистер Ллойд.

Знакомьтесь: мистер Ллойд, громила, голова и шея монолитной колонной, грудь колесом. Вряд ли он сдавал экзамен на адвоката. Правую руку мистер Ллойд держал в кармане, наставив на Карни револьвер. На губах его играла глупая деланая улыбка — как у туриста, с восторгом обозревающего большой город.

— Пошли, Карни, — скомандовал Эд Бенч.

Карни взглянул на мистера Ллойда, тот не отставал, револьвер в кармане, улыбка на месте. Сердце у Карни бешено колотилось, уличный шум — гудки, хлопки двигателей, брань — казался в два раза громче, точно выкрутили ручку приемника.

— Как дела у вашего кузена, Карни? — спросил Эд Бенч.

— Я не виделся с ним.

— Маловероятно. Мы слышали, вы как родные братья. Готовы на все друг ради друга. Будьте любезны, дайте это сюда.

Мистер Ллойд угрожающе кашлянул. Карни отдал Бенчу сумку.

Эд Бенч быстро заглянул в нее, проверяя, что там, и спросил:

— А остальное?

— Это всё. Если кто-то говорит иначе, он ошибается.

— Другие вещи. Я говорю о других вещах.

На светофоре на углу Сорок девятой и Седьмой загорелся красный сигнал «Стой», и они остановились. Карни пытался понять, что происходит. Они следили за ним с самого Гарлема? Ехали рядом, в двух шагах, пока он размышлял, как быть? Юриста Ван Вайков — видимо, он обделывает их грязные делишки — «другие вещи», которые Лайнус похитил из семейного сейфа, заботили явно больше, чем изумрудное колье. А Карни оно так впечатлило, что он не удосужился толком просмотреть бумаги.

— У меня их нет.

— Карни, — произнес Эд Бенч.

Мистер Ллойд ткнул Карни в спину дулом пистолета. Эд Бенч сделал ему знак, и мистер Ллойд отошел. Юрист повел их на другую сторону улицы.

— Сто лет назад, — сказал он, — здесь паслись коровы — везде. В Среднем Манхэттене. На Таймс-сквер. Потом кто-то придумал и начал строить, прикупил еще земли и строил. Одно выгорит. Другое нет. Ван Вайки не строили здесь, на Седьмой авеню. Они строили там. — Он указал на Шестую. — На восточном углу. Если здесь паслись коровы, то там была грязная лужа. И посмотрите, что стало. Необязательно быть первым. Вторым — тоже неплохо. Если у вас есть чутье и вы соображаете, что выгорит, неплохо быть и вторым.

Патрульный на другой стороне улицы, безмятежный, как бык, пил через соломинку кока-колу. В уме у Карни мелькнуло нелепое предположение: негр зовет копа на помощь, потому что ему угрожают два белых.

Эд Бенч заметил, что полицейский сочувственно смотрит на Карни.

— Вы же умный человек, Карни. Предприниматель. Как же вы не догадались, что ваше дело не выгорит? — Юрист осклабился. — Вы подумали о том, что будет? с вами? с вашей семьей?

Московиц предупредил Ван Вайков и сдал Карни с потрохами. К ювелиру пришли, припугнули и велели им сообщить, если колье объявится. Потому что у кого колье, у того и портфель с остальным содержимым.

Когда Буксбаум попался, Карни и Московиц тряслись: заложит? не заложит? Буксбаум, слабак он или нет, держал язык за зубами. Он до сих пор отбывает срок в Даннеморе. А выдал Карни в итоге Московиц, старый джентльмен, учитель.

Да пошло оно все.

— Эй! — крикнул Эд Бенч.

Начиная с