– Парни! – едва ли не взвыл несчастный Энди. – Да вы что?! Рехнулись? Чем угодно клянусь, я ее бросил в море, со всем товаром, только булькнуло! Но поймите вы, у меня начисто из башки вылетело это чертово место... Заварушка была та еще, они палили со всех сторон, как сумасшедшие...
– Тебе, между прочим, задница, как раз и платят нехилые бабки, чтобы не терял головы ни при каких обстоятельствах...
Послышался явственный лязг металла, звонкий и недвусмысленный, и Энди отчаянно завизжал:
– С ума сошел?!
Мазур поднял голову. Санни с недоброй ухмылкой покачивал на ладони свою внушительную пушку пресловутого тридцать восьмого калибра. Добавляя напряга, Чахлый безмятежно сообщил:
– Я так-то моря терпеть не могу, но вот за что его уважаю – в море не надо ломать голову, куда припрятать жмура. Кинул за борт – и все заботы с плеч, только брызги полетели...
– Парни!
– Ну вот что, непутевый, – сказал Санни, играя револьвером. – Слышал, что сказал спец по нырянию? Воздуха осталось на одно-единственное путное погружение, и больше его взять неоткуда. И дело – к вечеру. Если и в третий раз будет пустышка... Боже упаси, я тебя шлепать не буду, не такой я болван. Мы все просто-напросто дружненько вернемся домой, и я тут же наябедничаю Ричарду: мол, сукин кот Энди, по общему глубокому убеждению, нарочно валяет дурака, показывает неправильные места, притворяясь, что у него память отшибло. Так и скажу, с места мне не сойти! А ты ведь знаешь Ричарда. Мы все знаем Ричарда, даже Джонни успел понять, что с ним шутки плохи, а ты ведь человек не случайный, давно в деле. Насколько я знаю Ричарда, в следующий рейс ты отправишься с мелкими недочетами – скажем, без пары пальчиков. Но это будет продолжаться... Ну, Энди! Собери в кучу мозги! Никто тебе мешать не станет. Соберись хорошенько, припомни все в точности, где был катер, какие ориентиры и все такое прочее... У тебя осталась одна-единственная попытка... Давай, сокровище мое! Все молчат, а Энди думает и вспоминает...
Воцарилась мертвая, напряженная тишина. Мазуру даже стало любопытно, чем все кончится. Вообще-то, по размышлении, он ничего не имел против того, чтобы сегодняшние поиски закончились полным крахом – лично ему при таком раскладе ничего не грозит, целым и невредимым вернется на остров, а там Лаврик наконец раскачается и что-нибудь придумает...
Энди стоял у борта с невероятно сосредоточенным лицом, сведенным смертной тоской в унылую маску, смотрел на море, на зеленые острова, рыскал взглядом, что-то лихорадочно прикидывая про себя. Остальные прямо-таки затаили дыхание – ну конечно, вряд ли за неудачу будет отдуваться один Энди, несомненно, грядут массовые репрессии, коли уж речь идет о нескольких миллионах.
Словно электрический ток, Мазура пронзило ощущение полной и законченной ненормальности его жизни. Нет, конечно, она была правильной и нужной, но насквозь ненормальной по сравнению со спокойным, размеренным, безопасным и скучным бытием других. Миллионов, а то и миллиардов. В отличие от подавляющего большинства его соседей по планете Земля, Мазур обитал посреди невидимых и неизвестных остальному миру ненормальностей. Вот и сейчас. Флибустьерское море, откуда давным-давно сгинули флибустьеры, загадочный груз на дне, тянувший на миллионы долларов, гангстерские рожи...
А впрочем, как всякий раз, не первый раз уже и даже не десятый, это прямо-таки физическое ощущение полной и законченной ненормальности жизни улетучилось через пару мгновений...
Энди выбросил руку жестом отчаявшегося было Колумба, его лицо озарилось надеждой:
– Если проплыть туда, метров на триста... Чтобы вон тот чертов островок был как раз напротив...
– Сделай ему, – громко распорядился Санни, кивнув обернувшемуся к ним безмолвному рулевому.
Тот кивнул, выбрал якорь и включил мотор. Катер неспешно двинулся вперед. Второй латинос нагнулся, ловким движением поднял с настила «Гаранд» и, умело держа его под углом в сорок пять градусов, напряженно уставился на безымянный островок. Мазур его прекрасно понимал. Он услышал достаточно. Сумка оказалась за бортом исключительно оттого, что на перевозивших ее кто-то напал – с шумом, пальбой и переполохом. Неважно, полиция это или конкуренты. Главное, кто-то давным-давно может торчать тут в засаде, наблюдая за ними с самого начала. В зарослях на любом из островков может спрятаться не то что кучка людей – батальон полного состава. Если нападавшие видели, что сумка улетела за борт... Черт, а ведь ее могли уже и достать! Но с Санни делиться этой догадкой не стоит – психанет и озвереет, как любой на его месте...
– Стоп! – вскрикнул Энди. – Стоп-стоп-стоп! Вот примерно где-то здесь... Остров был как раз напротив... Вернее, катер напротив острова... точнее...
– Я понял, понял, – сказал Санни, сверля его взглядом. – Ты хочешь сказать, что на сей раз – место верное? Ну вот... Молись, чтобы так оно и оказалось... Джонни, работай давай! Ты уж там в оба смотри...
Выбросив за борт обе бухты мокрого троса – они моментально пошли ко дну, увлекаемые грузилами, – Мазур натянул ласты, притопнул правой ногой, потом левой, проверяя, надел маску. И перевалился через низкий борт спиной вперед, ушел на глубину. Погружался в привычном темпе, неподалеку от парочки тросов. Вокруг, как сто раз до того, постепенно темнело, синеватый полумрак сгущался, рыбы бросались в стороны.
Тридцать два метра. Оба грузила лежат на дне, отмеренный с запасом трос собрался петлями и мотками – а вот это непорядок, нужно будет расправить...
Он поплыл по расширяющейся спирали, напрягая зрение. Голова, как обычно в таких случаях, оставалась свободной, можно думать о чем угодно...
Он подумал, что киношный супермен – тот же Джеймс Бонд – на его месте вел бы себя совершенно иначе. Прикончил бы к чертовой матери всех до единого, кто был на катере, сел за штурвал и помчался домой, на остров, разобраться с Ричардом, чтобы не отвлекал от серьезных дел своими мелкими глупостями.
Ну, предположим... Разделаться со всеми до единого было бы нетрудно, хотя Мазур и не Джеймс Бонд. Но не стоило без особой надобности усугублять. Человек, привыкший и умеющий убивать, как раз старается без крайней на то необходимости не прописывать никого в книгу животну за номером будущего века, говоря высокопарно. Потому что...
Он резко свернул направо. Там, меж двумя невысокими, округлыми камнями, поросшими клочковатыми кустиками какой-то то ли фауны, то ли флоры...
Санни столько раз объяснял, как эта шутка выглядит, что Мазур опознал ее моментально – длинная, продолговатая, туго набитая сумка с двумя ручками, более всего напоминавшая стандартный вещмешок американской армии, у них именно такие, ага...
Она выглядела темной, почти черной, выделяясь на фоне светлых камней с пучками кустиков. Повиснув над ней, Мазур протянул руку, пошевелил, приподнял за ручки.
Тяжеленная, килограммов двадцать как минимум, а то и поболее.
Трудно сразу определить, что там, но, во всяком случае, судя по результатам вдумчивого ощупывания – нечто, хотя и плотное, однако мало похожее на золотые слитки. Скорее уж сумка набита пакетами с чем-то легко поддающимся напору кулака... Порошок? Нетрудно догадаться, что за порошок такой, тянущий на несколько миллионов... Наркотик?
А впрочем, ему-то какая разница? Сверившись с компасом, Мазур поплыл над дном, довольно быстро добрался до тросов, ухватил один из них, одним взмахом ножа отсек грузило и поплыл назад, увлекая трос за собой. Надежно привязал его к ручкам. Помедлил, собираясь с мыслями.
Предстояло самое трудное – ухитриться, чтобы его не убили. Если от него вопреки клятвенным обещаниям все же захотят отделаться немедленно, то, стоит оказаться в катере...
Он поднимался к поверхности по всем правилам, с остановками. Вокруг становилось все светлее, светлее...
Его неплохо обучили таким штукам – и он возник на поверхности там, где его никак не ждали, вмиг перемахнул через борт, прочно утвердился обеими ногами на настиле. Не все даже успели обернуться в его сторону, это оказалось подобно взрыву: только что не было аквалангиста, а в следующий миг он уже стоит на палубе...
