— Ясно. Значит, Алекс Кросс. Не самый умный поступок отправиться в такую даль, как Африка, чтобы умереть там.
— Да, не самый умный, — согласился белый. — Но отчаянный. И вы на всякий случай почаще напоминайте себе об этом.
Часть вторая
Под знаком креста
Тигр был таинственным субъектом во всех отношениях, загадкой, которую до сих пор никому не удалось разгадать. И к его прозвищу африканские тигры не имели никакого отношения, разве что самое опосредованное. Он был один в своем роде — ни на кого не похож, сильнее всех прочих, мог голыми руками убить любое животное, а уж человека — тем более.
Прежде чем отправиться на учебу в Англию, Тигр прожил около двух лет во Франции и соответственно знал в совершенстве и французский, и английский языки. Неожиданно выяснилось, что у него прекрасные способности к иностранным языкам и великолепная память, благодаря которой он запоминал наизусть целые страницы любого текста с одного прочтения. Приехав во Францию, Тигр первое лето занимался тем, что продавал на парковочных площадках рядом с Версалем игрушечных птичек французским детям, а расплачивались за них родители. Здесь Тигр усвоил свой первый жизненный урок, состоявший в том, что он терпеть не может белых людей, особенно их семьи.
В этот день ему предстояло осуществить некую миссию в городе, который он не выносил, поскольку белые люди слишком сильно здесь наследили: поставили, казалось, в этом месте свою несмываемую печать. Город Порт-Харкорт находился в Нигерии, в районе Дельты, там же, где и львиная доля действующих нефтяных скважин, разведанных и пробуренных в этой стране.
Но так или иначе, игра началась, и ему нужно собрать свою долю даров этой щедрой земли.
Черный «мерседес» мчался на большой скорости вверх по холму к самой богатой части города, где жили иностранцы, — и прямиком в лапы к Тигру.
Как обычно, Тигр ждал свою добычу, проявляя исключительное терпение и выдержку, а когда подошло контрольное время, вышел на середину улицы, покачиваясь, изображая пьяного. Водитель «мерседеса» должен был или затормозить прямо перед ним, или сбить его и проехать дальше.
Возможно, только потому, что Тигр был очень высокий и крупный, водитель в последний момент ударил по тормозам и остановился. Он опасался за облицовку радиатора дорогого автомобиля: при столкновении с Тигром она получила бы серьезное повреждение.
Тигр хорошо видел сидевшего за рулем и ругавшего его последними словами чернокожего в куртке с галунами — фактически их отделяло друг от друга лишь безукоризненно чистое лобовое стекло. Тигр с быстротой молнии выхватил пистолет и сквозь это сверкающее стекло застрелил шофера и расположившегося рядом с ним на переднем сиденье телохранителя.
В следующую секунду подлетели его ребята и, встав с обеих сторон у задних дверей автомобиля, начали крушить ломиками дверные стекла. Затем, распахнув дверцы, они выволокли из салона визжавших от ужаса двух белых детей — мальчика и девочку.
— Не смейте их бить! — рявкнул Тигр. — У меня насчет этих сопляков свои планы.
Часом позже Тигр и двое захваченных им детей находились в бедной хижине на заброшенной ферме за пределами города. Теперь, правда, мальчик и девочка были мертвы и так изуродованы, что их не узнала бы и родная мать. И неудивительно: Тигр живьем сварил их в котле с кипящим маслом. Его работодатель выбрал способ убийства, наиболее распространенный в Судане. Что касается Тигра, то ему было безразлично, как умертвить их.
Тигр извлек из кармана сотовый телефон и набрал городской номер. Когда на противоположном конце провода сняли трубку, он не позволил родителям-американцам вставить хотя бы слово. Как не дал возможности заговорить ни представителям властей, ни местному боссу мафии, работавшему на нефтяную компанию и содержавшему наемных бойцов для защиты белых специалистов от нападений местных экстремистов.
— Если вы хотите снова увидеть Адама и Хлою, выполняйте все мои указания. Прежде всего храните полное молчание. Если кто-то из вас произнесет хоть слово…
Тут, ясное дело, подал голос коп, сидевший рядом с родителями, и Тигр сразу отключил телефон. Он позвонит им через некоторое время, сообщит о своих условиях и получит деньги не позже сегодняшнего вечера. Такого рода работу Тигр считал плевой, а лежавшие рядом трупики Адама и Хлои напоминали ему о капризных и жадных белых детях, которым он продавал игрушечных птичек недалеко от Версаля.
Тигр не испытывал к ним ни малейшей жалости, да и вообще никаких чувств. Он считал свои преступления бизнесом — не более того.
Так что Тигр заработал очередную значительную сумму.
А завтра найдет способ заработать следующую.
Я был полон решимости преследовать свихнувшегося убийцу и его банду всюду, куда бы меня ни забросила судьба. При этом я отлично знал, что моя миссия отнюдь не простая.
— Кто-то взял мой паспорт, — сказал я, со значением посмотрев на Нану. — Ты его похитила?
Проигнорировав этот вопрос, она молча поставила передо мной два яйца всмятку. Основательно переваренных и без поджаристого тоста, как я заметил чуть позже. Итак, война объявлена.
— Ну я, — наконец отозвалась Нана. — Ты ведешь себя как упрямое дитя, соответственно такое к тебе и отношение. Я конфисковала его, — добавила она через минуту. — Мне больше нравится «конфисковала», чем похитила.
Я отодвинул тарелку.
— Элли Кокс сейчас на небесах, потому что ее убил этот тип. И всю ее семью тоже. И еще одну семью — здесь же, в округе Колумбия… Только не делай вид, будто все это не имеет к нам никакого отношения.
— Не «к нам» — а к тебе и к твоей работе. Вот к чему это имеет отношение. — Нана налила мне полчашки кофе, после чего с независимым видом направилась в свою комнату.
Я крикнул ей вслед:
— А знаешь ли ты, что похищение заграничного паспорта — преступление, которое преследуется по закону?
— Коли так, арестуй меня, — ответила она, с силой захлопнув за собой дверь. Ну вот. Еще только шесть утра, а я уже проиграл первый раунд.
Мы с ней, каждый по-своему, готовились к этой конфронтации с тех пор, как я впервые упомянул о возможной поездке в Африку. Поначалу Нана вела себя довольно сдержанно, лишь клала по утрам на видное место статьи из «Таймс» с заголовками вроде: «Гибельная Дельта». Потом однажды выскользнула вечером из дома под предлогом посещения прачечной, после чего у меня на столике рядом с ключами появился конверт с вырезками из пространного пресс-релиза Би-би-си, пестревшими подчеркнутыми фломастером фразами: «Братоубийственная война в Нигерии», «Кровавые межплеменные конфликты» — и другими, в том же роде.
Поскольку я не обратил внимания на эти молчаливые печатные предупреждения, Нана стала ходить за мной по пятам с составленным ею длиннющим списком, громогласно перечисляя бесчисленные опасности и потенциальные риски, с которыми мне, весьма вероятно, предстоит столкнуться в этой неспокойной стране, будто я ничего об этом не знал. Между тем я давно уже составил в уме подробный и даже несколько больший список угроз, поскольку о многих вещах, касавшихся моей профессиональной деятельности, Нана не имела представления.
Ее любимыми темами были: резня мусульманами христиан на севере Нигерии, насильственное изгнание христиан с плодородных земель в центре страны, известные случаи людоедства, когда, к примеру, студенты одного нигерийского вуза полакомились собственным преподавателем, обнаружение массовых захоронений в Окидже, жестокость и коррумпированность местной полиции и, наконец, похищение людей средь бела дня в Порт-Харкорте.
Разумеется, Нана во многом была права — и относительно напряженной обстановки в Нигерии, и опасностей, которые меня там подстерегали. Я же ставил себе в вину, что не изловил убийцу на подведомственной мне территории, где пользовался довольно широкими возможностями. И уже по одной этой причине я решил достать этого парня, чего бы мне это ни стоило, хотя, несмотря на прослушанный мной импровизированный ознакомительный курс, весьма смутно представлял себе, что в реальности ждет меня в Африке. Из скупых сообщений, поступавших от моего контакта, работавшего на ЦРУ, я знал только, что подозреваемый действительно вернулся на родину и находится в Лагосе, по крайней мере находился там несколько дней назад.
Чтобы ускорить получение визы, мне пришлось подергать за кое-какие ниточки, а потом, когда виза оказалась у меня в кармане, выложить немалые деньги за «горящий» авиабилет, который позволит мне преодолеть семьдесят пять тысяч миль до Лагоса.
