— Это совпадает с тем, что говорил нам Робсон, — сказал Линли, — О чувстве всемогущества, которое испытывает убийца. Если он настолько самоуверен, что оставляет трупы жертв на открытых местах, то так ли уж невозможно предположить, что работает он в «Колоссе»? В обоих случаях мы видим его уверенность в собственной неуязвимости.
— Нужно установить наблюдение за каждым из этих воспитателей, — подхватила Хейверс — Причем немедленно.
— У нас нет для этого людей, — поджал губы Стюарт.
— Тогда нужно найти их. И еще хорошо бы вызвать их на допрос, сквозь сито пропустить их прошлое, расспросить их…
— Я же сказал, у нас не хватает людей. — Инспектор Стюарт отвернулся от Хейверс, Ему страшно не понравилось, что кто-то — эта Хейверс! — смеет подсказывать ему. — Давайте не будем забывать об этом, Томми. И если наш убийца действительно сидит в «Колоссе», как предполагает констебль, то нам нужно сначала присмотреться к остальным сотрудникам этой организации. И ко всем тем, кто связан с «Колоссом», — клиентам, или пациентам, или как они себя называют. Судя по всему, там малолетних злодеев бегает достаточно, чтобы набрать материала на дюжины дел.
— Это будет пустой тратой времени, — настаивала Хейверс — Сэр, выслушайте меня… — воззвала она к Линли.
— Ваше мнение учтено, Хейверс, — перебил он. — Что вы узнали от Гриффина Стронга про ребенка, погибшего во время его дежурства на предыдущем месте работы?
Барбара замялась с виноватым выражением на лице.
— Проклятье! — тут же вспылил инспектор Стюарт. — Хейверс, неужели вы…
— Послушайте, когда я услышала про тело на складе возле мастерской Стронга… — принялась она объяснять, но Стюарт не дал ей договорить.
— То есть вы не выполнили задание? Во время дежурства Стронга умер ребенок, вы понимаете это? Или для вас это ничего не значит?
— Я сейчас этим займусь. Просто я вернулась, как только узнала про тело. Сначала нужно было сверить адреса с местами нахождения трупов, потому что я решила…
— Вы решили. Вы решили! — Голос Стюарта был резок. — Решать — это не ваше дело. Когда вам дан приказ… — Он ударил по столу кулаком. — Господи! Почему вас до сих пор не вышвырнули, Хейверс? За этот секрет я бы многое отдал, потому что вы здесь явно не благодаря тому, что находится у вас между ушей, и, бьюсь об заклад, не благодаря тому, что находится у вас между ног.
Лицо Хейверс побелело как простыня.
— Ты, мерзавец… — выговорила она сквозь зубы.
— Хватит! — остановил перепалку Линли. — Вы оба ведете себя неподобающим образом.
— Она…
— Этот подлец только что сказал…
— Хватит! Выясняйте отношения за дверью моего кабинета и за рамками расследования, иначе я отстраню от дела вас обоих. У нас и так проблем выше головы, и я не намерен смотреть, как вы перегрызаете друг другу горло.
Он помолчал, дожидаясь, когда кровь в венах замедлит бег. В тишине Стюарт бросил на Хейверс взгляд, в котором выразил все свое презрение, а Хейверс открыто уставилась на него пылающими глазами — это был мужчина, на которого всего через три недели совместной работы она подала рапорт о сексуальных домогательствах. Все это время Уинстон Нката оставался у двери, в позе, которую принимал почти всегда, оказываясь в одном помещении с двумя и несколькими белыми коллегами: со скрещенными руками, прислонившись к стене. С тех пор как вошел в кабинет Линли, он не произнес ни слова.
Линли устало повернулся к нему:
— Что у тебя для нас, Уинни?
Нката доложил о своих встречах: сначала с Солом Оливером в автомастерской, затем с Брамом Сэвиджем. Потом он рассказал о визите в спортивный зал, куда Шон Лейвери ходил на тренировки. Завершил доклад фразой, которая разрядила скопившееся в комнате напряжение: он сказал, что, возможно, нашел человека, который видел убийцу в лицо.
— Перед тем как Шон пропал, возле спортзала видели какого-то белого мужчину, — рассказывал Нката. — На него обратили внимание, потому что зал посещают в основном темнокожие. Однажды вечером один из бодибилдеров увидел, как незнакомец крадется по коридору, и спросил, что ему надо. Белый мужчина сказал, что собирается переехать в этот район и подыскивает место, где можно было бы заниматься спортом. Но на деле ничего осматривать он не стал. Не зашел ни в сам зал, ни в раздевалку, ни в душевую. Не расспрашивал про абонемент, про стоимость занятий. Просто походил по коридору, и все.
— Вы получили его описание?
— Сейчас договариваемся о том, чтобы бодибилдер пришел к нам и попробовал составить портрет с нашими компьютерщиками. Говорит, что запомнил странного типа. И что он на сто процентов никакой не спортсмен. Таких бодибилдеров и борцов не бывает, если верить его словам: невысокий и тощий. Я думаю, у нас появился шанс, суперинтендант.
— Молодец, Уинни, — похвалил Линли.
— Вот что я называю хорошо выполненной работой, — многозначительно вставил Джон Стюарт. — Рад видеть вас в команде, Уинстон. И поздравляю с повышением. По-моему, я еще не поздравлял вас.
— Джон, — Линли старался проявлять терпение. Он помолчал, пока не почувствовал, что может говорить спокойно. — Сообщите остальным, пожалуйста. Позвоните Хильеру. Посмотрите, нельзя ли найти людей, чтобы установить наблюдение. Уинстон, мы выяснили, что Килфойл работает в закусочной под названием «Мистер Сэндвич», это в районе Гейбриелс-Варф. Постарайтесь найти связь между ним и «Хрустальной луной».
После нескольких минут вопросов и указаний Нката и Стюарт покинули кабинет, оставив Линли разбираться с Хейверс наедине. Он подождал, пока дверь за ними не закроется.
Она заговорила первой, негромко, но по-прежнему горячо:
— Я не собираюсь мириться с тем…
— Я знаю, — сказал Линли. — Барбара, я знаю. Он вел себя недопустимо. Вы были вправе отреагировать. Но у монеты есть и вторая сторона, хотите вы это видеть или нет, а именно: вы сами его спровоцировали.
— Я его спровоцировала? Я заставила его сказать, что… — От переполнявшего ее негодования Барбара не могла закончить фразу. Она упала на стул. — Иногда мне кажется, что я вас совсем не знаю.
— Иногда я сам себя не узнаю, — ответил он.
— Тогда…
— Вы спровоцировали не его слова, — перебил ее Линли. — Они непростительны. Но вы спровоцировали его отношение.
Он сел за стол рядом с ней, чувствуя закипающее раздражение. Раздражение означало, что вскоре у него иссякнут идеи, как вернуть Барбаре Хейверс ранг сержанта. Также это означало, что вскоре у него иссякнет и желание за это бороться.
— Барбара, вы же знаете наши правила, — произнес он. — Работа в команде. Ответственность. Четко и быстро выполнить задание. Немедленно подать отчет. Получить следующее задание. В ситуации, как наша, когда тридцать с лишним человек рассчитывают на то, что вы выполните порученное вам дело…
Он поднял руку и бессильно уронил ее. Хейверс смотрела на него. Он смотрел на Хейверс. И потом перед Барбарой как будто убрали пелену, и она поняла. Она понурила голову:
— Простите, сэр. Что тут скажешь? Вам и без того туго приходится, а тут еще я, да?
Она беспокойно заерзала на стуле, и Линли догадался, что ей хочется курить — чтобы чем-то занять руки, встряхнуть как-то мозг. Ему хотелось разрешить ей закурить, но, с другой стороны, хотелось и заставить еще помучиться. Надо что-то делать с этой невозможной женщиной, а то она пропадет.
— Иногда меня прямо тошнит оттого, что жизнь так чертовски сложна, — продолжала она. — Вы понимаете меня?
— Как дела дома? — спросил он.
Она хмыкнула и выпрямилась на стуле, хотя до того практически полулежала на нем.
— Нет. Таким путем мы не пойдем, суперинтендант. У вас достаточно своих проблем.
— Если задуматься, то семейный спор из-за крестильных нарядов нельзя назвать проблемой, — суховато заметил Линли. — И мне посчастливилось жениться на женщине, способной найти выход из назревающего конфликта. Хейверс невольно улыбнулась.
— Я не имела в виду ваши домашние проблемы, и вы знаете это.
— Конечно знаю, — улыбнулся он в ответ.
— Ваши неприятности сыплются на вас из кабинета этажом выше, я полагаю.
— Достаточно сказать, что постепенно мне становится ясно, какого труда стоило Малькольму Уэбберли удерживать Хильера и всех остальных от вмешательства в наши дела.
— Хильер видит в вас конкурента, — сказала Хейверс — Еще несколько ступенек по карьерной лестнице, и — оп-ля! — вы возглавляете столичную полицию, а он у вас в подчиненных.
— Не испытываю ни малейшего желания возглавлять столичную полицию, — сказал Линли. — Иногда…
Он оглядел кабинет, который согласился занять только на время: два окна, что свидетельствовало о повышении, стол для совещаний, за которым в данный момент сидели они с Хейверс, ковровое покрытие вместо линолеума на полу, и за дверью — мужчины и женщины, находящиеся под его руководством. Но по большому счету все это не имеет значения. И уж конечно, все это куда менее важно, чем то, с чем они столкнулись.
