которая свойственна молодой и здоровой женщине, пышущей энергией. Теперь, когда она не сомневалась, что это тот самый Штиннес, в ее серых перламутровых глазах заиграли искорки.
— Да, верно. Говорил, что любит голливудские мюзиклы и английские детективные романы…
— Тогда это он, — отметил я вслух без особого энтузиазма. Втайне я надеялся, что тревога ложная и я сразу же вернусь в Лондон, домой, к детям. — Да, это «Ленин», тот самый, что сопровождал меня до контрольного пункта «Чарли», когда меня освободили.
— И что теперь будет? — спросила Зена.
Она была невысокой, едва по плечо Дики. Говорят, что невысокие люди обладают повышенной агрессивностью, которая будто бы призвана компенсировать их недостаток в росте. Но, глядя на Зену Фолькман, можно было подумать, что агрессивных людей природа нарочно делает покороче, чтобы они не установили господство над миром. В Зене агрессивность так и бурлила — словно кипящее молоко в невысокой кастрюльке, поднявшееся к самому краю и грозящее вот-вот выплеснуться.
— Так что вы с ним собираетесь делать? — не унималась она.
— Об этом не спрашивают, — посоветовал ей Вернер.
— Мы хотим поговорить с ним, миссис Фолькман. Никаких грубостей и насилия — вы ведь этого опасаетесь?
Я проглотил пунш. Сейчас рот у меня был забит кусочками льда и лимонными косточками. Зена улыбнулась. Она боялась не применения силы, а перспективы не получить денег за свои хлопоты. Она встала и медленно потянулась, поводя плечами, подняв над головой одну, потом другую руку, лениво демонстрируя свою сексуальность.
— Вам нужна моя помощь? — спросила она.
Дики не ответил напрямую. Он перевел взгляд с Зены на Вернера, потом обратно и сказал:
— Штиннес — майор КГБ. Это слишком низкое звание, чтобы на него имелись приличные данные в компьютере. Большую часть сведений о нем мы имеем от Бернарда, Штиннес его допрашивал. — Его взгляд на меня в данном случае должен был подчеркнуть недостоверность сведений, не подтвержденных данными из других разведывательных источников. — Но его арена — Берлин. Что ему нужно в Мексике? Что это за игра, которую он ведет? И чего ему нужно в вашем немецком клубе? Он ведь, должно быть, русский по национальности?
Зена засмеялась.
— А вы порекомендовали бы ему «Перовский»? — И снова засмеялась.
— Зена очень хорошо знает этот город, Дики. У нее здесь и дяди с тетями, и двоюродные сестры с братьями, и племянник. Когда она в первый раз бросила школу, то жила полгода тут.
— Кто это или что это — Перовский? — спросил Дики.
Дики занимал должность контроллера резидентур нашей разведки в Германии и не любил, если над ним подшучивали. Еще я заметил, что он не сразу принял тон обращения к себе со стороны Вернера, когда тот начал называть его по имени.
— Зена шутит, — пояснил Вернер. — «Перовский» — это большой, но вроде хиреющий клуб для русских, он рядом с Национальным дворцом. На первом этаже там ресторан, он открыт для всех. Клуб появился после революции. Члены его — графы, князья и вообще народ, который сбежал от большевиков. Сейчас там здорово все перемешалось, но антикоммунистический дух по-прежнему жив. Сотрудники советского посольства обходят его стороной. Такой человек, как Штиннес — если пойдет туда и сболтнет там что-нибудь не то, — может вообще оттуда не выйти.
— Так уж и не выйти? — не поверил я.
Вернер повернулся ко мне.
— В этом городе жестокие нравы, Берни. Он совсем не такой, как на рекламных плакатах.
— А «Кронпринц» не так привередлив насчет членства? — полюбопытствовал Дики.
— Туда не ходят говорить о политике. Это единственное заведение в городе, где можно выпить настоящего немецкого бочкового пива и отведать доброй немецкой кухни, — продолжал рассказывать Вернер. — Очень популярное место. Туда приходят самые разные люди. Многие — из тех, которые находятся здесь проездом: экипажи самолетов, торговцы, старший персонал судов, бизнесмены, даже священнослужители.
— А сотрудники КГБ?
— Вы, англичане, бывая за границей, избегаете друг друга. А мы, немцы, любим бывать вместе. Восточные немцы, западные, беженцы, скрывающиеся от налогов, сбежавшие от жен, прячущиеся от кредиторов, скрывающиеся от полиции. Нацисты, монархисты, коммунисты и даже евреи вроде меня. Мы любим бывать вместе, потому что мы все из Германии.
— И даже вместе с такими немцами, как Штиннес? — съязвил Дики.
— Он, должно быть, жил в Берлине. У него такой же хороший немецкий, как у Берни, — сказал Вернер, взглянув в мою сторону. — Его язык звучит где-то даже более убедительно, потому что у него тип сильного берлинского акцента, который услышишь нечасто, разве что в некоторых рабочих пивных Берлина. Только когда я начал внимательно прислушиваться к его произношению, то уловил в нем что-то не то, еле заметное. С любым спорю, что в клубе думают, будто он немец.
— Он сюда приехал не загорать, — сказал Дики. — Такого человека могли прислать только для выполнения специального задания. А ты что думаешь, Бернард?
— Штиннес был на Кубе. Он мне сам рассказывал, когда мы с ним разговаривали. По делам кубинской службы безопасности. Я покопался в старых делах и пришел для себя к выводу, что он ездил туда давать им какие-то советы — в семидесятом, когда у них произошла большая чистка в верхах, очень солидная перетряска. Уже тогда Штиннес, должно быть, являлся в некотором роде экспертом по Латинской Америке.
— Бог с ним, с прошлым, — не унимался Дики. — А сейчас что он тут потерял?
— Поддерживает связь с агентурой, я полагаю. Гватемала относится к числу приоритетов КГБ, а она не так далеко отсюда. Тут любой может попасть туда. Граница — только джунгли.
— Не думаю, что в этом дело, — усомнился Вернер.
— Восточные немцы, — напомнил я им, — начали помогать Сандинистскому фронту национального освобождения задолго до того, как у него появились перспективы на победу и создание правительства.
— Восточные немцы поддерживают любого, кто способен быть бельмом на глазу у американцев, — сказал Вернер.
— Так что, ты думаешь, он все-таки тут делает? — не отставал от меня Дики.
Я был в нерешительности, потому что не знал, как много хочет услышать от меня Дики в присутствии Зены и Вернера, но, раз уж Дики ждет от меня ответа, решил сказать, что в голову придет.
— У Штиннеса хороший английский. Если чековая книжка — это не просто способ сбить нас с толку, то он приехал сюда на связь с агентурой, находящейся в Калифорнии, которая таскает им новейшие разработки по электронике и программированию с тамошних фирм.
Естественно, это была чистой воды импровизация: у меня не было ни малейшей догадки о целях пребывания здесь Штиннеса.
— А что это вдруг Лондону приспичило
