– Вы слышали про веб-сайт Stellar Reads?
Она покачала головой.
– Не слышали?
Просто удивительно. Кто не знает этот сайт? Очевидно, Х. Грэм, которая уставилась на Итана, подняв брови.
– Я мало времени провожу онлайн, сэр.
– Понятно. В общем, на этом сайте люди оценивают книги и пишут рецензии. Когда Саттон вспылила, блогер написал об этом и опубликовал отзыв с одной звездой. Вместо того чтобы просто не вмешиваться, Саттон ответила, попыталась оправдаться, а писателям так делать не следует. Это всегда приводит к обратному результату. Так случилось и в тот раз. Блогер позвал всех своих друзей, и они набросились на Саттон. Писали гадости про ее романы, выставляли сотни оценок с одной звездой, хотя даже не читали ее книг. Некоторые преданные читатели тоже ввязались в склоку и подверглись нападкам. Саттон обвиняли в том, что писатели отвратительно себя ведут, и все в таком духе. В общем, один репортер отраслевого издания захотел взять у нее интервью. Моя жена ответила на звонок и сказала, что она ни при чем и все это – клевета, призванная выставить ее в дурном свете. Сказала, что ее аккаунт взломали, хотя в подобное никто никогда не верит – все считают, что кто-то просто хочет выкрутиться. Саттон попыталась с этим разобраться, написав в «Фейсбуке», что никогда не общалась с автором негативного отзыва, не оставляла комментариев, что кто-то выдал себя за нее. Она объяснила, что потеряла сына. Но вы будете поражены, когда узнаете, что говорили люди. Ужасные, отвратительные слова. Мы закрыли аккаунт. Слава богу, кто-то другой сделал глупость, все переключились на него, и пыл поутих. Но после всего, что произошло… Она не выдержала. В ней что-то надломилось.
Он помедлил:
– Это совсем не в ее характере. В смысле, такая реакция. Саттон обычно воспринимала отзывы на свои романы с долей скепсиса. Не верь плохому, верь хорошему – и все в таком духе. Но по какой-то причине именно этот случай ее очень расстроил. Наверное, неудачное время. Бо́льшая часть сообщений уже удалена. Администрация Stellar Reads даже извинилась.
Хватит, не надо выкладывать им все. Это не относится к делу.
– Так все разрешилось?
Итан покачал головой:
– На этой неделе Саттон получила как минимум двадцать писем, в которых ее поливали грязью. Так что нет, я не сказал бы, что все разрешилось.
– Мы хотели бы забрать с собой ее компьютер, чтобы им занялись эксперты-криминалисты. Не возражаете?
Робинсон откашлялся:
– Мне кажется, если вы хотите, чтобы мой клиент передал вам информацию, имеющую отношение к исчезновению его жены, следует получить ордер.
Итану хотелось просочиться сквозь проклятый мрамор и исчезнуть. Теперь он клиент Робинсона? Вот как? Твою ж мать!
– Ордер будет, как только мы отсюда выйдем. Если только мистер Монклер…
Итану надо было вернуть все под контроль.
– В ордере нет необходимости. Можете осмотреть в доме все что хотите. Я не сделал ничего плохого. Можете забрать компьютер.
Итан попытался выбросить из головы образ жены и ее вытянувшегося от потрясения лица, когда он позволил полиции взять ее ноутбук.
«Ты не оставила мне выбора, Саттон».
– Итан, – предупреждающе заговорил Робинсон, но он поднял руку, чтобы его прервать.
– Да, именно так. Покопайтесь в компьютере. И вы все увидите. Мне нечего скрывать.
Что происходит на самом деле?
Х. Грэм кивнула:
– Прекрасно. Это очень полезные сведения. Мне понадобятся имена и даты. Но прежде чем мы этим займемся, скажите, мистер Монклер, можно ли охарактеризовать ваши отношения с женой как нестабильные?
– Ни в коем случае. Просто наши мнения не всегда совпадают.
Она посмотрела на своего старшего коллегу, и тот слегка кивнул.
– Поступали звонки о ссорах по этому адресу.
Итан глубоко вздохнул.
– Понимаю, как это выглядит. Иногда мы с Саттон ругались. Спорили. Мы очень эмоциональные люди. Порой мы ссорились на крыльце или на заднем дворе, и соседи воспринимали все неправильно.
– Так ваша жена не вызывала полицию? Только соседи?
– Да. Никто не признался, что звонил, но можете сами убедиться – обвинений ни разу не выдвинули. Нет никаких признаков насилия. Просто любопытные соседи, сующие свой нос куда не следует. Для нас это был тяжело, тем более после того, как наш малыш…
Грэм оглядела кухню:
– А где ребенок, сэр?
Маленькая хрустальная подвеска, которую Саттон повесила у окна над раковиной, поймала солнечный луч и вдруг начала вращаться, затопив кухню солнечными зайчиками. Все выглядело так по-домашнему, так буднично, не считая стоящей напротив Итана полицейской-альбиноса.
Он набрал в легкие воздуха. Х. Грэм склонила голову набок, как спаниель, и внимательно слушала.
– Вы не в курсе? Я думал, что знаете… Но вы так молоды, наверное, новичок в полиции. Наш сын Дэшил умер. Синдром внезапной детской смерти. Ему не было и шести месяцев. Несколько недель это обсуждали во всех новостях, рассказывали, что это за синдром, и так далее. Саттон плохо переносила случившееся. – Голос Итана дрогнул. – Как и я.
– Примите мои соболезнования. Когда он умер?
– В прошлом году. В апреле. Пятнадцатого апреля. Мы зашли его проведать, а он уже не дышал.
На последнем слове Итан начал хватать ртом воздух, словно сам не мог дышать. Господи, он так хотел этого ребенка. Узнав, что Саттон беременна, он пришел в восторг. После его стараний, после всех споров, уговоров и мольбы, после того как она наконец согласилась родить, они потеряли малыша по необъяснимой причине. И это было похоже на наказание.
Итан знал, что Саттон полюбила Дэшила. Видел радость на ее лице, когда она считала, что муж не смотрит на нее. И вот ребенка больше нет. У них отняли идеального сына.
А жена пропала.
«Твоя жена пропала, твоя жена пропала».
– Так, значит, она исчезла в годовщину смерти сына? – спросил Морено.
До сих пор до Итана не дошло значение этой даты. Он был слишком поглощен своим фирменным самобичеванием, чтобы это осознать, слишком встревожен, чтобы посмотреть на календарь. Он терпеть не мог вспоминать тот день. Для столь сильно саднящего горя не существует годовщины. Оно было ежедневным, вязким, физическим, постоянно разъедающим. Итан не думал о датах, месяцах, годах. Были только «до», «Дэшил» и «после».
– Да, верно. Сегодня годовщина.
Х. Грэм посмотрела на старшего коллегу, закрыла блокнот и сунула его в задний карман, как профессиональный гольфист.
– Мы составим отчет, сэр, будем начеку, проверим все возможное. Но, думаю, можно с уверенностью сказать, что вашей жене ничего не угрожает. Она с минуту на минуту вернется домой. Люди справляются с горем по-разному. Мне кажется, что для нее все было слишком тяжело. Такая годовщина – это сложно. А если добавить сложности по работе… Похоже, ей пришлось очень несладко.
Итан почувствовал облегчение. Ему поверили. Не считают, что он причастен к исчезновению жены.
На кухню вошла Айви. Так тихо, что Итан заметил ее, лишь когда она сказала:
– Ты должен рассказать им обо всем.
Полицейские вздрогнули.
– Мэм? – спросила Грэм.
– Мы очень беспокоимся, что Саттон могла что-то с собой сделать. Сейчас у нее нелегкий период, – ответила Айви.
– Мистер Монклер упомянул, что у нее были проблемы.
– Проблемы. Хорошее слово. Она была на грани, расстроена, зла и постоянно рыдала.
Итан бросил на Айви многозначительный взгляд – на чьей ты стороне?
– И что ее расстроило, мэм?
– Да все! И кто станет ее винить? Сначала ребенок, потом карьера. Любой на ее месте сник бы. Саттон – блестящая писательница. И очень чувствительная натура.
Итан подошел ближе к девушке и положил руку ей на плечо.
– Айви и Саттон очень близки. Она помогает мне искать жену.
Грэм снова посмотрела на него, на этот раз с настороженностью. Итан опустил руку – вдруг это плохо выглядит. Он не хотел, чтобы она подумала, будто между ним и Айви есть что-то неподобающее.
