Джека Маккарти, заместителя менеджера склада «Вестерн Ауто», которому Фрэнк Коломбо сообщил о «предстоящей свадьбе».
Томаса Лидвики, друга Фрэнка Коломбо, которому сказали то же самое.
И Кэролайн Тайгретт, еще одну из сестер Мэри Коломбо, которая засвидетельствовала бы, что она обсуждала свадебные планы с Мэри Коломбо, что семья в конце концов дала согласие и что свадьба должна была состояться 5 июля (вероятно, это была случайная ошибка, поскольку 5 июля был понедельник, а свадьбы обычно проводились по субботам. Субботой было 5 июня, и все, кто знал о свадебных планах, полагали, что свадьба назначена на июнь.)
В любом случае это все было спорно, потому судья Пинчем не разрешил Свано вызвать ни одного из этих свидетелей. Он постановил, что все их показания – с чужих слов.
Свано сразу же подал ходатайство об аннуляции судебного процесса за нарушения закона. Ходатайство было отклонено.
На свидетельскую трибуну вернули Рона Тросса, снова явился его адвокат Джон Х. Бикли-младший. Сначала жюри при этом не было, Пинчем снова захотел проверить показания.
Стэнтон Блум сразу же спросил:
– У вас когда-нибудь был половой акт с Патрисией Коломбо?
– Нет, – ответил Тросс.
– Как долго ваша квартира использовалась для сексуальных рандеву? – спросил Блум.
Ал Балиунас возразил.
– Сексуальные что? – спросил судья.
– Рандеву, – повторил Блум.
Пинчем поддержал возражение, добавив:
– Свидетель может знать, что такое сексуальное рандеву, но я не знаю.
Когда жюри вызвали снова, у него было еще кое-что, о чем подумать.
В ответ на большинство заданных вопросов Рон Тросс сослался на Пятую поправку, но в конце концов засвидетельствовал в присутствии присяжных, что видел, что Лэнни Митчелл носил пистолет, что он давал Лэнни ключ от своей квартиры, но никогда не присутствовал, когда квартирой кто-то пользовался.
Патер Дж. Уорд Моррисон, священник церкви Королевы Святого Розария в Элк-Гроув-Виллидж, засвидетельствовал, что Патрисия Коломбо позвонила ему утром в субботу, 8 мая, чтобы «спросить его о кремации». Отец Моррисон сказал ей, что в исключительных случаях Римско-католическая церковь ее разрешала. Затем Патрисия сказала, что жертвы «жили вместе и умерли вместе», и она хотела бы, чтобы «их похоронили именно так».
Два дня спустя патер Моррисон увидел Патрисию на поминках у Коломбо. Он сказал, что видел, как она «вошла, подошла к каждому из трех закрытых гробов», он также заявил, что она «плакала». В тот вечер он наблюдал за ней полтора часа, и все это время она «плакала и была расстроена».
С момента ареста Патрисии патер Моррисон от пятнадцати до двадцати раз посещал ее в тюрьме.
На перекрестном допросе Патти Бобб назвала удивительным признание священника, что он лично не знал Коломбо до убийств. Тем не менее он знал их «родственников и друзей».
Бобб спросила, как он получил разрешение на кремацию жертв. Отец Моррисон сказал, что он представил дело на рассмотрение в канцелярию Чикагской архидиоцезии, и оно было одобрено.
– Кто его одобрил?
– Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, – ответил патер Моррисон.
Суд выразил несогласие с его отказом, это не имело значения для дела. Патера Моррисона отпустили.
Затем вышла, пожалуй, самая парадоксальная, вызывающая самый живой интерес и самая загадочная свидетельница всего процесса: Мэрилин Делука.
Симпатичная темноволосая женщина с челкой, она была замужем за Фрэнком Делукой более пятнадцати лет, окончательно их развод был оформлен в месяц убийства семьи Коломбо. Она также была матерью пятерых детей Делуки. По всем свидетельствам, ее муж представал явным сексуальным психопатом, социопатической личностью и хладнокровным убийцей. И не мог не возникнуть вопрос, знала эта женщина или не знала о том, что у Делуки любовная связь с Джой Хейсек и с Патрисией Коломбо, и как все эти долгие годы жила с мужем, что ей было известно, чему она потворствовала и в чем соучаствовала.
На один из первых заданных ей Майклом Тоомином вопросов – о ее нынешнем статусе по отношению к Делуке – она ответила: «В настоящее время мы в разводе», – точно речь могла идти о некоем временном состоянии или соглашении.
Мэрилин показала, что в период между тем, как они разъехались, и разводом она видела Делуку дважды в неделю, обычно по средам и воскресеньям. Фактически после убийства, в среду вечером, 5 мая, он ужинал с ней и детьми, и она не заметила у него на руках порезов или других необычных следов.
Затем ее спросили: знала ли она Клиффорда Чайлдса? Да. Чайлдса она встретила в комнате свиданий тюрьмы. Внесла ли она залог для выхода его из тюрьмы? Да. По ее словам, Чайлдс подписал долговое обязательство, согласившись выплатить пять тысяч долларов по ссуде в три с половиной тысячи долларов после удовлетворения поданного им иска об ограничении гражданских прав. Мэрилин призналась, что забрала Чайлдса из тюрьмы, отвезла его к себе домой, приготовила для него ужин (новый факт, о котором прежде не было известно) и отдала ему ключи от машины Фрэнка Делуки. (Ни одна из сторон не спросила ее о конверте с тринадцатью сотнями долларов, который, по словам Чайлдса, она ему дала.) Знала ли она, что Чайлдс нанят убить двух человек? Нет.
Ал Балиунас в перекрестном допросе был на удивление сдержан.
– Вы отдали Клиффорду Чайлдсу последние [деньги], которые у вас были?
– Да.
Ей пришлось «продолжить» получать «помощь нуждающимся семьям с детьми» [государственное пособие]? «Да».
Впоследствии ей пришлось взять на себя заботу о чужих детях, чтобы зарабатывать деньги на содержание собственных детей? «Да».
Она написала Делуке в тюрьму, что не может оплачивать счета и не знает, что делать?
Прежде чем Мэрилин успела ответить, Пинчем в беседе между судьей и адвокатами решил запретить вопрос. Он приказал присяжным не принимать его во внимание. Балиунас отпустил свидетельницу без дальнейшего перекрестного допроса. Его мысль нашла подтверждение перед присяжными: Фрэнк Делука забрал у своих пятерых детей крайне необходимые им деньги и отдал их Клиффорду Чайлдсу. Кто-нибудь в здравом уме может поверить, что это была просто ссуда?
Майкл Тоомин пытался убедить присяжных в это поверить. На повторном перекрестном допросе он спросил:
– Почему вы согласились на ссуду?
Мэрилин беспомощно пожала плечами и сказала:
– За полторы тысячи долларов прибыли.
– В своих помыслах вы совершили что-нибудь противозаконное? – спросил Тоомин.
– Нет.
Еще одно имя, которое следует добавить в список людей, которые могли быть, а могли и не быть виновны в преступлении, но которым, если они были виновны, это сошло с рук. Во вторник, 28 июня, защита попыталась на утреннем заседании вызвать Джима Лири, человека, с которым Роман Собчински познакомил Патрисию Коломбо и в квартире секретарши которого Роман и Патрисия дважды занимались сексом.
Вместе с ним явился его адвокат и утверждал, что выставление мистера Лири в качестве свидетеля приведет только к двусмысленностям, инсинуациям и предположениям о незаконной деятельности и что он будет прибегать к защите Пятой поправки при ответе на все вопросы.
Тоомин, Мерфи и Свано отказались вызывать его на таких условиях.
Во время обеденного перерыва в этот день наблюдатели отметили сильное эмоциональное напряжение у обоих подсудимых. Сначала заметили, как Патрисия Коломбо исступленно качала головой, а кто-то из команды защиты сказал: «Мы можем попросить судью вывести ее из зала, пока он дает показания».
Сразу же распространился слух о том, что для дачи показаний собираются вызвать Фрэнка Делуку и что Патрисия не хотела в этот момент находиться в зале суда.
Вероятность скорой дачи показаний Делукой увеличилась, когда судебное заседание не началось вовремя. А потом и вовсе возобновление судебного разбирательства было на некоторое время отложено на основании того, что у Делуки внезапно началось нервное недомогание. Далее поползли слухи, что он чуть не потерял сознание от волнения и его стошнило.
