— Док, прошу вас! Это серьезно — у меня в глазу все мерцает, и боль страшная. И все как-то темнеет!..
Не скрывая своего раздражения, Ренфро отвернулся от бродяги и двинулся по коридору в сторону женщин.
— Вам следовало бы быстрее поворачиваться, доктор Рейес, — сказал он, замедлив шаг. — Займитесь, пожалуйста, четвертой палатой. Я собираюсь помыться и... наверное, пройти дезинфекцию, — добавил он вполголоса.
Прежде чем пациент повернулся и позволил санитару увести себя через холл и дальше, на улицу, Натали успела заметить в его глазах короткую вспышку разочарования и гнева.
— Могу поспорить, Ренфро его даже не осмотрел, — прошептала она.
— Возможно, но обычно он...
— А у этого человека что-то серьезное, я уверена! Невыносимая боль, мерцание перед глазами, ухудшение зрения. Я ведь только что прошла шестинедельный курс неврологии. У этого Чарли опухоль или лопнувший сосуд, а может быть и воспалительный процесс в мозгу. Такие люди каждый день испытывают боль и неприятные ощущения, и если он почувствовал себя настолько плохо, что сам притащился сюда, то, значит, дела в самом деле неважные. Ренфро распорядился сделать какие-нибудь анализы?
— Не знаю, но не думаю, что он...
— Послушайте, Бев, я хочу осмотреть этого человека, а потом сделать компьютерную томографию. Сможете организовать это?
— Смочь-то я смогу, но не думаю, что это хорошая...
— И еще анализы крови — общий и биохимию. Надо перехватить его, пока он не исчез. Поверьте, если бы он был хорошо одетым бизнесменом, то в Уайт Мемориал уже лежал бы под сканером!
— Возможно, но...
Бев не успела закончить фразу — Натали исчезла. Она окинула взглядом холл, а потом выскочила на Вашингтон- авеню. Мужчина уже успел пройти шаркающей походкой с десяток ярдов по направлению к центру города.
— Чарли, подождите!
Бродяга обернулся. Глаза его были налиты кровью, но голову он держал прямо и взглянул на Натали спокойно и даже с вызовом.
— В чем дело? — проворчал он.
— Я доктор Рейес. Я хотела бы осмотреть вас и, возможно, сделать пару анализов.
— Значит, вы мне верите?
— Верю. — Натали осторожно взяла его за руку и повела обратно к приемному покою.
Бев Ричардсон уже ждала за дверью с креслом-каталкой.
— Шестая палата свободна, — сказала она заговорщицким тоном. — Поторопитесь, я не знаю, где Ренфро. Лаборантка сейчас подойдет, и надеюсь, что мы сможем отвезти его на томограф без свидетелей.
Натали быстро помогла Чарли скинуть лохмотья и переодеться в голубую больничную сорочку. «Да, в одном Ренфро был прав, — подумала она. — От Чарли и в самом деле пахнет хуже некуда».
Она провела простой неврологический тест, показавший определенные нарушения в движении глаз, координации глаз и рук и изменения в походке, каждое из которых и все вместе одновременно могли быть следствием опухоли мозга, воспалительного процесса или лопнувшего кровеносного сосуда.
Лаборантка едва закончила забор крови, когда Бев снова появилась в палате, толкая перед собой каталку.
— Я потянула за кое-какие ниточки, — сказала она. — Чарли готовы принять на томограф.
— У него явно выраженная патология, — озабоченно сказала Натали. — Я отвезу его на томограф, потом займусь четвертой палатой.
— А я пока приберу все здесь.
Натали покатила каталку в коридор.
— Спасибо, Бев. Я скоро вер...
— Что здесь, черт возьми, происходит?
Клифф Ренфро, красный от злости, шел ей навстречу со стороны сестринского поста.
— Я полагаю, что у этого человека серьезные проблемы, — начала Натали. — Вероятно, опухоль или разрыв
сосуда.
— И поэтому вы поспешили вернуть его после того, как я распорядился выписать?
Ренфро настолько повысил голос, что и пациенты, и медики остановились и стали оглядываться на него. Люди выходили из процедурной, появилось несколько человек из комнаты медсестер.
Натали держалась.
— Я полагаю, что действую правильно! У пациента есть проблемы, связанные с неврологией.
— Вы действуете неправильно. Эти проблемы, как и все остальные у этого человека, — результат употребления алкоголя. Знаете, я слышал от многих коллег, что вы слишком самонадеянны и резки, чтобы стать хорошим врачом. Если у вас выдались пятнадцать минут славы, это еще не значит, что вы можете здесь всем распоряжаться.
— А если вам нравится, чтобы ваш халат был чистым, то это не значит, что вы можете отмахиваться от таких пациентов, как этот человек! — не осталась в долгу Натали.
Бев Ричардсон быстро вклинилась между двумя противниками.
— Это была моя ошибка, Клифф, — сказала она. — Это я обеспокоилась за Чарли и подумала, что это стало бы хорошей практикой...
— Вздор, и вы сами это знаете. Не защищайте ее. — Ренфро шагнул влево, чтобы снова оказаться лицом к Натали. — В медицине нет места для таких эгоцентричных и самонадеянных особ, как вы, Рейес.
Натали стиснула зубы. Такой публичный нагоняй разозлил ее, и ей очень захотелось, чтобы все присутствующие поняли, почему предубеждения Ренфро не дали ему возможности правильно оценить состояние этого бедняги.
— Мне по-крайней мере, не безразличны такие люди, как Чарли, и я считаю, что он заслуживает тщательного осмотра.
— После пяти лет работы я вправе решать, кому нужен тщательный осмотр, а кому нет. И я намерен сделать так, чтобы в вашем колледже все узнали о том, что здесь произошло.
— Полагаю, что до того вам все-таки стоит взглянуть, что покажет компьютерная томография!
Взгляд Ренфро, казалось, мог растопить айсберг. Он собирался что-то сказать, но потом повернулся и зашагал в сторону рентгенкабинета. Через две невообразимо долгих минуты подошел техник томографа и увез Чарли.
Натали перевела дух.
— Уф! Я была уверена, что он из вредности отменит томографию, — сказала она Бев, когда они шли к посту.
Медсестра посмотрела на нее и покачала головой.
— Извините, я не смогла его успокоить, — проговорила она. — Наверное, это надо было делать по-другому.
— Ренфро мог признать, что не прав, — сказала Натали. — Ведь тот факт, что он все-таки решил сделать сканирование, говорит именно об этом. Когда они найдут опухоль в глазу бедного Чарли, Ренфро еще будет благодарить за то, что я спасла его шкуру.
«Опухоль, нарыв, кровоточащий сосуд», — в уме Натали уже предполагала, какой будет реакция Ренфро и всего персонала, когда ее подозрения подтвердятся.
Натали представила себе, как отреагирует на такую победу ее наставник, хирург Дуг Беренджер. Когда-то, еще на предпоследнем курсе в Гарварде, задолго то того, как она порвала себе ахиллово сухожилие, он сам нашел ее и предложил работу в своей лаборатории, — работу, которую она сохранила до сих пор. Позже Дуг сумел собрать лучших спортивных медиков, чтобы помочь ей восстановиться, а еще позже убедил пойти учиться медицине.
Беренджер, вероятно лучший кардиохирург-трансплантолог в Бостоне, если не во всей стране, уже заговаривал с ней о совместной работе, когда она закончит стажировку в отделении хирургии. В кабинете Беренджера на стене за его креслом висит в рамке плакат: «ВЕРЬ В СЕБЯ». Он бы чертовски гордился тем, как она выдержала нападки Ренфро. А особенно гордился бы, узнав диагноз Чарли.
Натали пошла в четвертую палату и занялась ожидавшими там тремя пациентами. Ее пульс никак не хотел успокаиваться — отчасти из-за стычки с Ренфро, отчасти в ожидании результатов лабораторных анализов и обследования ее пациента. Наконец она увидела через приоткрытую дверь палаты, как мимо прошел Ренфро, толкая каталку с лежащим на ней Чарли. Под тонкий матрас был подсунут конверт со снимками. Секунду спустя ординатор громко заговорил:
— Доктор Рейес, персонал, могу я попросить всех вас подойти сюда? Будьте любезны!
В коридоре столпилось человек десять-пятнадцать. Ренфро подождал, не подойдет ли кто еще, а затем, подняв конверт со снимками томографа, продолжил:
