—В Бразилии.
—Очень смешно.
—Точно. Северо-западнее Рио, миль семьдесят пять, может сто.
—Никогда не был в Бразилии.
—Отличное место. Очень красивые женщины. Но, боюсь, что на этот раз экскурсий не будет. Послезавтра, самое позднее через два дня мы вылетаем обратно.
—Давно вы занимаетесь этим?
Холиен явно пропустил вопрос мимо ушей и махнул Бену, чтобы тот пропустил бразильцев, перетаскивающих привезенные ящики на платформу подъемника. Когда они спускались, Бен невдалеке заметил невысокое белое здание, которое скрывалось в глубине леса. Утро выдалось прохладным, и после многих часов пребывания в самолете влажный воздух, насыщенный ароматами джунглей, показался почти сладким.
Винсент ожидал их у обочины широкой тропинки, выходившей к самой полосе. Потом все трое — летчик, стюард и убийца — молча пошли по тропинке, которая превратилась в более широкую, посыпанную гравием дорогу со следами шин.
—Идите вперед, командир, — обратился Винсент к летчику. — Та же комната, что всегда. Ваш чемодан сейчас привезут. А мне нужно поговорить с Сэтом.
Холиен пошел дальше. Когда он скрылся за поворотом, Бен, впервые оставшись один на один с Винсентом, почувствовал, как в груди зашевелилось неясное тревожное ощущение.
—Больница здесь недалеко, — сказал Винсент. — Очень интересная операция, ты поразишься.
—Не сомневаюсь, — ответил Бен, ища в словах Винсента намек на скрытый смысл.
—Ты знаешь, что будет с женщиной, которую привезли?
Тревога начала возрастать.
— Понятия не имею.
— Понимаешь, приятель, мы вырежем ей сердце. А как насчет тебя, Сэт? Ты знаешь, что мы сделаем с тобой?
— Я и не...
Бен не успел договорить. В руке Винсента откуда-то появился пистолет, и Бен получил удар в скулу, отшвырнувший его на землю.
— Ты что, на самом деле думал, что тебе это сойдет с рук, придурок? — заорал Винсент. — Мне полдня выковыривали из глаз эту чертову краску! Ты что, решил, будто я тебя не запомнил? Тебе и Джанет в офисе не удалось провести. Она передала мне твою фотографию раньше, чем ты открыл свой чемодан! — Он с силой ударил Бена ногой по спине. — Интересно, когда ты окажешься на операционном столе? — Еще один удар. — Думаю, мы скоро это узнаем.
Сжавшись в комок, Каллахэн лежал на дороге, не в силах вымолвить ни слова.
— Встать! — рявкнул Винсент, ударив еще раз, на этот раз под колено. — Я отведу тебя в нашу комнату для гостей. А когда до тебя дойдет очередь, ты позавидуешь нашей пассажирке.
ГЛАВА 33
Как же можно убедить тех, кто и слушать не станет?
Платон, "Государство", кн. 1
— Ладно, давай еще раз. Кто ты?
— Каллахэн. Бенджамен Майкл Каллахэн.
— Чем занимаешься?
— Детектив. Я... частный детектив. Ради бога, пожалуйста...
— Откуда?
— Ай... Айдахо. Покателло, Айдахо. Нет, пожалуйста, не надо... не надо больше!
Винсент прикоснулся к Бену электродом. Сильнейшая боль, какую ему еще не приходилось испытывать, пронзила руку и спину, опоясывая каждый мускул.
Бен вскрикнул.
Он был абсолютно беспомощен. Никуда не спрячешься, никто не поможет, и Винсент ни за что не отпустит.
Допрос продолжался несколько часов. Электрод вместе со штуковиной, которую ввинчивали под ногти, являлся основным источником боли. Сначала Бена избили, а потом притащили в эту комнату в подвале больницы, раздели и привязали к деревянному стулу с высокой спинкой. После десятков ударов током и манипуляций с пальцами он несколько раз терял сознание.
Дважды бразильский абориген, невысокого роста, но исключительно сильный, таскал его в душ и обливал холодной водой, после чего снова усаживал на стул, и пытки продолжались. Винсент снова и снова напоминал Бену об их встрече в Цинциннати и наслаждался каждым его стоном.
— Откуда ты узнал про фургон?
— К... кто-то в Сода-Спрингс записал номер.
— Не пори чушь!
— Я говорю правду, клянусь вам!
И опять тычок электродом, теперь по внутренней поверхности бедра. И снова страшная боль и судороги. И снова крик.
С той секунды, когда Винсент ударил Бена пистолетом, он уже знал, что его будут пытать. И знал, что должен сохранить в тайне имя Элис Густафсон, хотя вполне возможно, это будет последнее, что ему предстоит сделать в жизни. Когда она прочитает его письмо и освободит Сэта Степански, то сможет что-то предпринять, чтобы разрушить подпольную деятельность «Уайтстоуна». Но только в том случае, если сама останется жива. А если Винсент и его люди найдут ее, жертва Бена окажется напрасной. Пока его волокли в эту комнату, он пытался придумать более или менее правдоподобную историю о том, как все узнал. А теперь Каллахэн пересказывал ее снова и снова, чтобы ему поверили.
— Как ты нашел нас в Цинциннати?
— Я же детектив, мне за это платят! Зная номер фургона, это было совсем нетрудно.
— Кто еще в курсе всего этого?
— Никто. Никто, кроме меня. Никто ничего не знает, только я... Нет! Не надо больше!..
То ли это от холода, пробиравшего до костей, то ли из- за нервов, но Бен не мог унять дрожь.
Существовало несколько типов боли, с которыми Бен мог справляться: головная, растяжение связок, боль в горле, даже удары Винсента тогда, в гараже. Но еще с детства он ненавидел и боялся бормашины. Несмотря на обезболивание и все прочее, что придумали врачи, одно ожидание самого легкого прикосновения к зубному нерву представлялось почти невыносимым. Электрод в руке Винсента был как сотня бормашин, нацеленных на обнаженную пульпу. Только на этот раз никакого обезболивания.
Винсент снова приложил к Бену электрод, теперь уже к шее. Каждый мускул измученного тела вздрогнул и задеревенел. Рот непроизвольно закрылся с такой силой, что Бен прокусил кончик языка и сломал зуб.
— Еще раз спрашиваю: кто тебя нанял?
— Да... Даркины. Из Сода-Спрингс. Их сына сбил грузовик во Флориде. Местный полицейский решил, что у парня брали костный мозг. Это правда! Клянусь вам!
— Что правда, а что нет, здесь решаю я. И если решу, что ты мне лапшу на уши вешаешь, то разукрашу тебя этой штукой от ушей задницы. Скажи-ка мне еще раз, как ты очутился в Техасе?
Бену не нужно было притворяться, что он больше не может терпеть удары током. Ситуация казалась безнадежной, и все, чего он хотел, — это расстаться с жизнью менее мучительно, сохранить остатки воли и благородства и не выдать «Охрану органов» и ее основательницу. Бен снова повторил историю про лабораторию «Уайтстоун» в Сода- Спрингс и случайно попавшийся на глаза адрес на ящике с пробирками, приготовленный к отправке в Фейдимен.
Удары током стали реже, но отнюдь не слабее. Наконец Винсент махнул своему помощнику, чтобы тот снова отволок Каллахэна в душ. Бен опустился на грязные плитки пола, привалился к стене, и холодная вода смыла с его тела следи крови и рвоты. Немного отдышавшись, он дополз до своего стула.
Винсента не было. Рядом со стулом лежали большое белое полотенце и стопка сложенной одежды: легкие хлопчатобумажные брюки, серая футболка, тонкие белые носки. Рядом стояли черные берцы[141]. Молчаливый помощник его мучителя сделал знак, чтобы Бен одевался.
Каллахэн несколько раз задумывался о том, как его прикончат, после того как пытки перестанут развлекать палачей. Он ожидал и даже надеялся на обычную пулю в голову, но сейчас пребывал в замешательстве. Процесс одевания оказался долгим и непростым. Руки и ноги повиновались плохо, тело покрывали ожоги, а изуродованными и посиневшими пальцами справиться со шнурками оказалось вообще невозможным. Понаблюдав минут пятнадцать за безуспешной борьбой Бена с ботинками, охранник привязал его к стулу и сам завязал шнурки. Затем он подошел к небольшому холодильнику в углу камеры, принес пленнику бутылку воды, шоколадный батончик и освободил ему руку. Бен попытался войти с ним в контакт.
