Тут Бен оступился и упал, сильно ударившись головой о гранитный валун высотой не меньше десяти футов. Земля вокруг монолита навела Бена на мысль, что можно попробовать залезть на вершину камня. Но что потом? Лучшее, что можно было придумать, — это броситься сверху на своего преследователя и попытаться достать стрелу. Самый лучший выбор при отсутствии такового...
— Пять секунд!
Бен подумал, насколько далеко он смог уйти. Сто ярдов? Скорее всего, значительно меньше.
Он пополз на четвереньках наверх вокруг валуна. Воздуха не хватало, в голове звенело, но дюйм за дюймом он продвигался вперед.
— Все, придурок, — донесся до Каллахэна голос Винсента. — Пришло время умирать!
Бен распластался близ верхушки валуна. Снизу его вряд ли можно было заметить, но он все равно не чувствовал себя в безопасности. Затаив дыхание, беглец прислушался. Кроме гудения насекомых, ничего слышно не было. Бен огляделся. Невдалеке стояло несколько высоких деревьев. Густая трава и кусты поднимались на шесть-семь футов от земли, но шанс убежать был упущен. Оставалось надеяться, что его не видно и Винсент пройдет прямо под его камнем или вообще направится в другую сторону. Каллахэн снова затаил дыхание. Теперь недалеко от себя с левой стороны он услышал хруст веток. Винсент был близко, очень близко. Бен повернул голову, не поднимая ее, а наоборот, прижавшись щекой к камню, и взглянул в ту сторону, откуда доносился шум. В траве в самом деле что-то двигалось, и это движение было направлено в его сторону. Если Винсент обогнет валун и пойдет вверх, охоту можно будет считать оконченной. «Все- таки, — подумал Бен, — надо было продолжать идти». Сейчас же он мог только ждать, рассчитывать на то, что убийца появится внизу, и готовиться к броску.
Звук ломающихся веток и шуршащих листьев приближался. Слева. Прижимаясь к камню, Бен перенес свой вес так, чтобы было удобнее прыгать. Заметив движение над собой, Винсент поднимет лук, дабы произвести выстрел. Бену нужно лишь разминуться с наконечником стрелы, упасть на стрелка и быстро дотянуться до колчана.
Тихо... слушай... смотри... Не дыши... не дыши! Радуйся, Мария, благодатная, Господь с тобою... и... ДАВАЙ!
Бен поднялся на колени, готовый к прыжку, но Винсента под ним не было. Вместо него появилась облезлая рыжевато-коричневая бродячая собака с белыми лапами и длинной узкой мордой. Она что-то вынюхивала на своем пути через заросли. У Каллахэна затеплилась надежда. Возможно, Винсент все-таки пошел другой дорогой? Может, еще есть время убежать? И в этот момент Бен почувствовал удар сзади и понял, что его подстрелили.
Каллахэн упал, задохнувшись от боли, и полетел вниз. Он приземлился на бок. Воздух будто вышибло из легких взрывом.
Дева Мария, Матерь Божия... Матерь Божия... молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей...
Но в эту минуту смерть еще не пришла, как не пришла и в следующую. Бен лежал без движения, за гранью боли ощущая лишь твердую землю. Потом сзади почувствовалось какое-то движение, на самом краю видимого им пространства.
— Это было за Цинциннати, — сказал Винсент. — А это — за всех хитроумных придурков, которые думают, что могут меня провести.
Вот и настал момент истины. Бен разглядел стоящего в пятнадцати ярдах и улыбающегося призрака. Призрак поднял лук. Но вдруг голова его дернулась назад, и он хлопнул себя по щеке, будто его укусил москит.
— Какого че?..
Это были последние слова Винсента.
Откуда-то из леса вылетело длинное тонкое лезвие, сверкнуло и прошло насквозь через его шею. Кровь из перебитой артерии ударила фонтаном, пока Винсент еще даже не начал падать. Вытаращенные глаза, сдавленный крик, неуклюжий пируэт — и светловолосый бегемот рухнул на землю, умерев еще во время падения.
Бен, не в силах понять произошедшее, начал проваливаться в темноту. В последний момент перед кромешной тьмой он ощутил легкое прикосновение к своему плечу и услышал мягкий, успокаивающий женский голос.
— Все будет хорошо!
ГЛАВА 34
Стражи у нас должны быть благочестивыми и божественными, насколько это под силу человеку.
Платон, "Государство", кн. II
— Доктор Энсон, пожалуйста, поторопитесь! Ренни... По-моему он умирает. Он еще в сознании, но давление резко упало.
Энсон поспешил за молоденькой медсестрой в палату номер 10 — полуизолированную комнату в дальнем конце больницы. Ренни Оно, резчик по дереву, которому едва перевалило за сорок, умирал. Почти десять лет он боролся со СПИДом, но болезнь в итоге взяла верх. Ничего сделать было уж невозможно — по крайней мере, с точки зрения медицины.
Энсон пододвинул стул к кровати и сел, взяв исхудавшую руку умирающего в свои ладони.
— Ренни, ты меня слышишь?
Оно чуть заметно кивнул, поскольку говорить уже не мог.
— Ренни, ты добрый и хороший человек. В твоей новой, другой, жизни все будет хорошо. Ты мужественно боролся со своей болезнью. На это не каждый способен. Тебе сейчас страшно?
Больной покачал головой.
— Хочешь, я почитаю тебе, Ренни?
Энсон раскрыл свой потертый блокнот, из которого торчали какие-то разрозненные листки. Там были рисунки, эссе, повседневные записи, стихи... Почти каждый день Энсон добавлял в блокнот что-то новое. То, что он собирался читать, не имело заглавия, только слова, аккуратно отпечатанные на машинке. Сам листок казался чуть белее остальных:
Мир может быть полным обмана, лжи,
несправедливости,
боли.
Но есть еще, друг мой, пустота, что ждет тебя, — Огромная, сверкающая пустота,
Мягкая, напоенная ароматом мира,
Ароматом безмятежности.
Ты уже почти там, друг мой.
Величественная пустота — вечная гавань твоей души. Возьми мою руку, друг.
Возьми мою руку и сделай шаг, только один шаг.
И ты будешь там.
Энсон почувствовал, как рука Ренни Оно ослабла. Едва заметное колыхание простыни на его груди прекратилось... На несколько минут все застыли — и сестра, и врач и пациент. Энсон встал, нагнулся и тихо поцеловал Оно в лоб. После этого он молча вышел из палаты.
Было самое любимое время суток доктора Энсона — наступал рассвет. С того момента в Амритсаре, когда он узнал об обмане хирурга Хандури и женщины, называвшей себя Нарендрой Нарджот, в котором участвовала Элизабет Сен-Пьер, доктор пребывал в печали и растерянности. Он практически не спал, полностью посвящая себя работе, ухаживая за пациентами больницы и клиники. Все это время он думал над тем, чем ответить на этот обман. Сейчас, после нескольких разговоров с медсестрой Клодин, которую Элизабет вынудила уйти, Энсон был готов.
Когда он пришел в лабораторию, у дверей его поджидал верный Франсис Нгале.
—Доктор Джо, в лаборатории все готово, — сказал здоровяк. — Доктор Сен-Пьер недавно прибыла в больницу.
—Хорошо.
—Ренни скончался?
-Да.
—Мирно?
—Очень мирно, Франсис.
—Ну что же... Он был славным парнем.
—Нам пора заняться делом. Ты подготовил мне пульт дистанционного управления?
Нгале протянул доктору маленькую прямоугольную коробочку.
—Я все проверил, — сказал он. — Но, надеюсь, вам не придется ее использовать.
—Если понадобится, я это сделаю. Стул на месте?
-Да.
—Ты хороший друг, Франсис. И всегда был им.
Мужчины коротко обнялись, а затем доктор отправил
Нгале обратно в больницу. Через минуту он вернулся, сопровождая Элизабет. На ее лице застыло выражение недоумения и тревоги. Энсон кивнул Сен-Пьер, показывая на стул, а сам встал рядом.
—Я так понимаю, — начала Элизабет по-английски, — что у вас имеются веские причины, иначе вы не вызвали бы меня сюда в четыре часа утра.
