— Ты меня понимаешь? — спросил он.
Охранник тупо взглянул на него.
— Я спросил, ты меня понимаешь?
Пытаться укусить холодный шоколад разбитой челюстью было бесполезно. «Ну и ладно», — решил Бен. Все равно желудок, измученный рвотой, не принял бы никакой пищи. Разбитыми, кровоточащими губами Каллахэн приложился к бутылке и сделал несколько глотков. Перед глазами все плыло, потом немного прояснялось и снова плыло, ноги изредка конвульсивно подрагивали. Когда-то давно, в молодости, он иногда задумывался над философским вопросом, не имевшим ответа: когда и где ему предстоит умереть. Тогда казалось странным и пугающим само предположение, что этот момент вообще наступит.
Но зачем им понадобилось его одевать?
Прошло минут десять, потом еще десять. Бен иногда чувствовал, что теряет сознание и наверняка упал бы со стула, если бы не был привязан к спинке.
Стук открывшейся и снова захлопнувшейся двери привел его в чувство. Даже выдержав боль, которая была за гранью возможного, даже будучи готовым встретить верную смерть, Бен ощутил новый прилив страха, от увиденного. Винсент, который был его мучителем, собирался стать и его палачом.
Тот, кто стоял перед ним, подняв голову и расставив ноги, выглядел выше и крупнее, чем статуя в парке. Лицо человека было умело раскрашено мазками защитной краски, полностью совпадавшей с цветом рубашки и брюк. Длинные светлые волосы спрятаны под такой же камуфляжной расцветки кепкой фасона «коммандос». Но не эти доспехи являлись источником страха. За спиной убийцы висел колчан с дюжиной стрел, а в левой руке он держал едва не достающий до пола лук.
— Смотри, какая штучка, — сказал Винсент. — Это изготовленный из комнаундных[142] материалов лук для охоты на крупную дичь, натяжение тетивы семьдесят фунтов, знаменитые углепластиковые стрелы, длина тридцать один дюйм. Во время поездок у нас не остается времени на охоту, да и честная игра нынче штука редкая. Так что же делать охотнику, а?
— Я... я даже не знаю, — пробормотал Бен.
— В нашем случае охота будет очень короткой. Теперь слушай меня, и слушай внимательно: Рио милях в восьмидесяти к юго-востоку отсюда, Белу-Оризонте почти прямо на север, милях в ста пятидесяти, но там очень крутые холмы, можно сказать горы. В округе есть много маленьких городков и деревень, где ты сможешь найти помощь. Но лично я не уверен, что тебе это удастся. Хотя кто знает? Однако сначала тебе нужно суметь выбраться отсюда. Ребята не дадут соврать, я очень хорошо управляюсь с этой штукой. — Свободной рукой Винсент схватил Бена за волосы и запрокинул ему голову. — Мне хочется понюхать свежей крови. Обещаю тебе, Каллахэн, что если ты испортишь мне охоту, если не сможешь долго бегать и прятаться, я прострелю такое место, что ты умрешь не сразу. Потом тебя снова притащат сюда, и я опять так поработаю с тобой этой электрической палочкой, что предыдущие раунды покажутся тебе щекоткой.
Винсент отпустил волосы Бена, но перед этим так ударил его по лицу, что из свежей раны, недавно нанесенной стволом пистолета, снова брызнула кровь.
Бен не обратил внимания ни на удар, ни на боль, ни на кровь, которая текла по подбородку, заливая майку. Он понял одно — ему дают шанс не выжить, а умереть под открытым небом и сохранить хоть каплю достоинства. Он все-таки выиграл свою битву у этого убийцы из «Уайтсто- уна». Элис Густафсон и «Охрана органов» находились в безопасности, и то, что он умрет уже казалось не самым важным. Бен давно потерял веру и в церковь, и в Бога, но сейчас он вдруг почувствовал, что если те, кто в детстве учил его молитвам и катехизису, были правы и рай существует, то он сделал попытку, пусть и маленькую, попасть туда. Оставалось надеяться, что у него еще осталось немного сил и конец будет не слишком мучительным.
Радуйся, Мария, благодатная, Господь с тобой! Благословенна ты между женами, и благословен плод чрева твоего, Иисус.
— Развяжите меня! — услышал Бен свой голос и удивился тому, как твердо он прозвучал.
Винсент кивнул своему помощнику, и пленника развязали. Он стиснул зубы и поднялся. Волна тошноты и головокружение снова захлестнула его, но Бен устоял и даже смог сделать еще пару глотков из бутылки.
Дева Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей.
В голове эхом повторялось «Радуйся, Мария», и Бен сделал неуклюжий болезненный шаг к двери. Потом еще один. «Интересно, — подумал он, — каково это — чувствовать, как твое тело пронзает стрела?» Не такая, какими стреляют на соревнованиях в скаутских лагерях. Винсент собирался использовать настоящие охотничьи, с четырехгранным заточенным металлическим наконечником.
Следующий шаг дался ему чуть легче. Бен сделал глубокий вдох и вышел на улицу. Винсент последовал за ним.
— Вперед! — скомандовал он. — Я скажу, где остановиться.
Бен выпрямился. Он выиграл. Настало время просто сыграть роль до конца. Если бы кто-нибудь всего два месяца назад сказал, что ему предстоит умереть за дело, в которое он верит, Каллахэн рассмеялся бы этому человеку в лицо. Где же была мадам Соня в то время, как Бен так нуждался в ней? Переносить все эти пытки оказалось бы намного легче, знай он наперед, что выдержит их, что сохранит имя Элис Густафсон и ее дело в тайне до самой своей смерти. Бену очень хотелось увидеть лицо Винсента, в тот момент, когда он скажет, что игра окончена и «Уайтстоун» проиграл. Но это, разумеется, тоже должно остаться в тайне.
Подняв голову, Каллахэн медленно зашагал вперед. Остановившись на секунду, он сделал еще один, последний глоток воды и бросил пустую бутылку в кусты. С того места, где сейчас стоял Бен, больницы видно не было.
— Пора.
— Так, давай разберемся, — сказал Бен хриплым и не таким решительным голосом, как ему бы хотелось. — Если я тебя убью, я смогу просто уйти?
—Разумеется, — немного раздраженно ответил Винсент. — Убежишь — и ты свободен. Убьешь меня — тоже свободен. Если я подстрелю тебя — ты проиграл.
—Кому-нибудь удавалось уйти от тебя?
—А ты как думаешь?
—Тогда я буду первым.
—У тебя минута времени, придурок. Шестьдесят секунд! У меня будут закрыты глаза, но не уши. Можешь бежать, куда хочешь. Но ты передо мной в большом долгу за Цинциннати, поэтому первой стрелой я тебя только раню. И вторым, может быть, тоже. Я еще не решил.
—Скажи, когда начинать, — прохрипел Бен.
—Начали.
Начали!
С этого момента жизнь Бена зависела от стрелки часов. Несколько драгоценных секунд он потерял, решая, в какую сторону двигаться. Кустарник с правой стороны казался не таким густым, как слева, и Бен нырнул вправо, заботясь не столько о том, чтобы скрыться, сколько о том, чтобы просто устоять на ногах и хоть немного удалиться от человека, который собирался в ближайшее время убить его.
—Сорок пять секунд!
Голос раздался, казалось, совсем рядом, в нескольких футах. Отбрасывая в сторону ветки и хватаясь за стволы деревьев, Бен рванул вперед. Местность оказалась неровной, часто попадались большие камни, но было заметно, что это пологий склон холма, по нему Бен и двигался вниз. Если тут и имелась какая-нибудь дорога или тропа, которая хоть немного скрыла бы его следы, то Бен ее не видел. Миновав несколько крупных валунов, он заметил, что склон начал подниматься. «Надо идти в другую сторону», — подумал он. В его положении подъем мог сыграть с ним злую шутку. А вообще-то, черт возьми, какая разница? Ведь речь идет не о жизни или смерти, а только о смерти, точнее о том, когда она наступит. Заканчиваются последние секунды его земной жизни, жизни, которая когда-то была такой многообещающей, а заканчивалась так бессмысленно. Сознание вдруг пронзила неожиданная мысль о том, сколько он в этой жизни упустил, потерял и что вообще не успело произойти.
— Тридцать секунд! — на этот раз голос прозвучал уже немного дальше.
Склон, становившийся все круче, не стал бы серьезным препятствием, не находись Бен в таком ужасном состоянии. По мере подъема опять появилось головокружение, усилилась тошнота. Наверное, ему нужно было спрятаться, найти место с высокой густой растительностью, зарыться в нее и ждать, пока не наступит темнота. Чепуха! Во-первых, он еще не так далеко ушел, во-вторых, ветки и трава ломались при каждом движении, а потом неожиданно растительность вообще исчезла, и Бен оказался на открытой местности. Если остановиться здесь, Винсент сможет стрелять по нему, как в тире, с огромного расстояния.
