— Где? — хрипло спросил Джозеф.
— Прошу прощения?
— Где? Где вы берете эти органы?
— Как где? У ремесленников и помощников, естественно, — ответила Сен-Пьер. — Конечно же, не у других Хранителей. Иначе это бы не имело смысла и противоречило нашим принципам.
Энсон смотрел на женщину, которую он знал, точнее думал, что знает, восемь лет. И самым ужасным было не то, что Элизабет говорила, а то, что она говорила это с полной уверенностью в своей правоте.
— Сколько всего Хранителей? — спросил он.
— Не очень много, — ответила Элизабет. — Человек двадцать пять, может быть, тридцать. Мы подходим к отбору очень тщательно и, как вы, наверное, догадываетесь, весьма осторожно. Только лучшие из лучших.
— Разумеется, — пробормотал Энсон. — Только лучшие из лучших. — Он поднял и покрутил в руке пульт. — Элизабет, предупреждаю, что если вы попробуете встать с этого стула, не ответив на все мои вопросы, я нажму на эту кнопку, и вы погибнете вместе с лабораторией.
— Но вы тоже погибнете!
— У меня другие приоритеты. Теперь расскажите мне о том, как удается обеспечить абсолютно совместимый орган.
Сен-Пьер беспокойно заерзала на стуле и снова огляделась, словно ожидая рыцаря-спасителя.
— Ну, понимаете, — начала она, уже хуже владея собой, — если Хранителю нужно пересадить орган, он должен быть абсолютно или почти абсолютно совместимым. В противном случае потребуется применение больших доз токсичных препаратов, препятствующих отторжению. Взгляните на себя, Джозеф! Вы принимаете минимум лекарств. После операции вы вернулись к своей важной и очень нужной работе в самые короткие сроки.
—Я догадываюсь, что многие Хранители, получающие органы, могут заплатить за них.
—Да, и они платят. Эти деньги идут на развитие общества.
—Через фонд «Уайтстоун».
—Да, «Уайтстоун» — это мы. Мы занимаемся благотворительностью по всему миру. Мы помогаем артистам, врачам, политикам, ученым вроде вас. Нам принадлежат лаборатории «Уайтстоун», компания «Уайтстоун фармасьютикалс», а скоро, если вы человек слова, будет принадлежать и «Сара-9».
—Не вам судить, человек я слова или нет! Вся эта поездка в Индию была одним большим обманом!
—Все потому, что вы были одержимы идеей познакомиться с семьей донора. Поэтому совет хранителей решил, что в данный момент, по крайней мере, это непрактично и нежелательно.
—Мне операцию делали не в Индии?
—Я старалась ответить на все ваши вопросы, Джозеф. Давайте больше не будем об этом.
—Где была сделана операция? — Энсон снова сжал в руке пульт. — Не лгать!
—В Бразилии. На одном из объектов «Уайтстоуна». Вас накачали снотворным, а потом, как только это стало безопасным, перевезли в хирургическую клинику Хранителей в Кейптауне.
Энсон сделал глубокий вдох.
—Ладно, Элизабет. Теперь скажите мне, кто он?
—Простите?
—Донор. Кто он и откуда?
И снова Сен-Пьер тщетно озиралась в ожидании чудесного спасителя. Ее губы решительно сжались.
— На самом деле, — проговорила она наконец, — это была женщина. Женщина из Соединенных Штатов, из Бостона.
— Ее имя?
— Я же сказала, никаких...
— Черт возьми, Элизабет! — крикнул Энсон. -Назовите ее имя или приготовьтесь умереть — здесь и сейчас! Я не шучу, и вы это знаете!
— Ее имя Рейес. Натали Рейес.
— Хорошо. А сейчас вы мне расскажете все, что знаете об этой Натали Рейес, и почему выбрали именно ее, чтобы пересадить мне легкое.
ГЛАВА 35
Когда кому-нибудь близка мысль о смерти, на человека находит страх, и охватывает его раздумье о том, что раньше и на ум ему не приходило.
Платон, "Государство", кн. I
Придя в сознание, Бен почувствовал сильный, острый запах, не лишенный приятности, и услышал женский голос, тихо напевающей что-то на языке, которого он не понимал. Стрелы уже не было. Острая боль в ноге и мучительная тяжесть во всем теле еще ощущались, но уже приглушенно. Каллахэн понял, что не первый раз приходит в себя и не первый раз слышит пение женщины. Раздетый до пояса, он лежал на спине на куче одеял и ковриков в какой-то пещере. Через ее вход, футах в десяти от его ложа, проникал солнечный свет.
Постепенно к Бену вернулось зрение, а потом и память, начиная с момента смерти Винсента. Смертельную стрелу, которую ожидал Бен, убийца так и не успел выпустить. Вместо стрелы, как он вспомнил, появилась женщина. Она склонилась над ним и по-английски сказала, что все будет хорошо. Бен запомнил гладкую смуглую кожу и темные, полные жизни и участия глаза. Вместе с мужчиной с повязкой на глазу она подняла Бена на ноги и заставила сделать несколько шагов. Все остальное стерлось из памяти — все, кроме лица женщины. Приятного, выразительного и запоминающегося.
Преодолевая боль, Бен попытался привстать. Женщина, сидевшая рядом, не предприняла никакой попытки остановить его. Ее возраст определить было сложно, если вообще возможно. Похоже, она была из местного индейского племени. Ее лицо, изрезанное глубокими морщинами, чем-то напоминало лицо человека, который помогал Винсенту пытать Бена. Позади женщины он разглядел источник запаха, наполнявшую пещеру, — из горшка, кипевшего на небольшом очаге, поднимались струйки серого дыма.
Бен смог выпрямиться и остаться в таком положении несколько секунд, пока волна слабости снова не свалила его. Женщина успела подхватить его одной рукой и мягко опустила на одеяло. Потом она поднесла к его губам кружку и, поддерживая за затылок, подождала, пока он выпьет густую пахучую жидкость. Через минуту боль исчезла, а вместо нее появилась куча приятных мыслей и видений. Женщина заменила высохший компресс на плече Бена новым, свет снаружи стал меркнуть, пляска видений замедлилась, а потом пропала.
Через несколько минут, а может часов, когда Каллахэн снова пришел в себя, над ним склонилась женщина из леса. Увидев ее лицо, Бен улыбнулся.
— Привет! — сказала она. — Меня зовут Натали Рейес. Вы меня понимаете? Хороню. Вот вода, вам надо попить.
Бен кивнул и сделал несколько осторожных глотков из глиняной чашки. Сидевшая позади Натали старуха продолжала колдовать над своим очагом и горшком.
— Бен, — выдавил он, когда губы уже стали не таким сухими. — Бен Каллахэн из Чикаго. Вы местная?
— Из Америки. Студентка медицинского колледжа в Бостоне.
— Спасибо, что спасли меня.
— Это мой друг Луиш спас вас, а не я. Те люди, которые заправляют делами в больнице, убили его сестру за то, что она пыталась помочь мне. Его друзья из местных сказали, что вас пытали. Мы видели, как человек с луком вышел вслед за вами из больницы, а потом направился по дороге. Луиш знал, что должно было произойти, и спас вас.
— Очень рад, что он это сделал, — сказал Бен. — Я никогда не думал...
— Успокойтесь, — оборвала его Натали, — теперь у нас много времени.
Бен снова заставил себя сесть. На этот раз голова почти не кружилась. Его плечо было аккуратно перевязано марлей, которую, по-видимому, использовали уже не в первый раз. Когда мысли детектива немного прояснились, его голос стал тревожным.
— У нас нет времени, — с волнением начал он. — В больнице женщина, ее зовут Сэнди. Ее собираются прооперировать, а затем убить. Думаю, что у нее собираются взять донорское сердце. Они...
Натали осторожно приложила палец к губам Бена.
— У вас сильно обезвожен организм, — сказала она, — ему требуется много воды. Если мы не вольем в вас достаточно жидкости, вы никому не сможете помочь.
— Эта женщина, вон там, она дает мне совершенно невероятное лекарство!
— Она друг Луиша. Ее зовут Токима. Она говорит на смеси португальского, который я знаю хорошо, и местного диалекта, который не понимаю совершенно, но понимает Луиш.
— Попросите Луиша узнать, не согласится ли она постоянно обеспечивать мне такое самочувствие?
