ответил. Мы какое-то время переписывались, а потом он предложил встретиться за кофе. С тех пор иногда видимся.
— Сколько ему лет?
— Чуть больше пятидесяти.
— Семья есть?
— Нет. Он разведён. Живёт в Фольксдорфе — с домработницей. Замечательный дом на краю леса, с большим садом.
— Вы бывали у него? — спросил Эрдманн.
— Да, несколько раз. На кофе и даже на ужин.
— Большое спасибо за помощь, фрау Хансен, — сказала Маттиссен. — Похоже, вы довольно близко знаете автора. Мы можем связаться с вами повторно, если возникнут вопросы?
— Разумеется, с удовольствием. Если захотите поговорить с самим Кристофом — я могу ему позвонить.
— Спасибо, пока не нужно. Не могли бы вы написать ваш личный адрес и номер телефона?
Через несколько минут они вышли из «Die kleine Bücherecke» с пакетом, в котором лежало пять книг Кристофа Яна: четыре экземпляра «Das Skript» и один «Der Nachtmaler». Мириам Хансен хотела отдать их бесплатно, но Маттиссен настояла на оплате и аккуратно убрала чек.
— Что скажете? — спросила она, когда они шагали мимо череды маленьких палисадников к «Гольфу», припаркованному метрах в ста у обочины. — Я чертовски хочу добраться до этих книг. — Она кивнула на пакет. — И до того дела в Кёльне.
Когда Эрдманн вырулил на дорогу, Маттиссен вытащила из пакета «Das Skript» — он успел заметить это краем глаза — и принялась листать первые страницы. Сам он всё ещё думал о разговоре с продавщицей. То, как она говорила о Яне — это уже давно вышло за рамки читательского восхищения. И то, что она уже несколько раз бывала у него дома…
— О Господи!
Он посмотрел на Маттиссен. Та застыла, не отрывая взгляда от раскрытой страницы — в глазах плескался неподдельный ужас.
— Что? Что там?
— Посмотрите сами. — Она повернула книгу к нему.
С первого взгляда он не успел ничего прочесть, но сразу увидел: на правой странице ровный поток набранного текста рассекали несколько слов, вписанных от руки.
Неужели это то, о чём он подумал?
Эрдманн прижался к обочине и остановил машину. Вгляделся в страницу — и холод пробежал между лопаток. Напечатанный текст оказался словом в слово тем же, что и на куске кожи, натянутом на подрамник.
А слова, вписанные от руки, складывались в три строки:
ЧИТАТЕЛЬ.
Криминальный роман.
Анонимус.
ГЛАВА 08.
— Чёрт возьми, — буркнул Георг Шторман.
Он захлопнул книгу и швырнул её на письменный стол — прямо перед Маттиссен и Эрдманом, стоявшими по другую сторону.
— Вы уже знаете что-то подробнее о содержании? Это действительно так, как говорил Дидрих? Насколько точно совпадают факты с тем, что в книге? И нужно ли нам исходить из того, что преступник и впредь будет строго следовать тексту?
Он смотрел Маттиссен прямо в глаза. Она выдержала его взгляд — ни единого движения, ни тени растерянности.
— Как вы знаете, книги мы получили буквально только что.
— Да, разумеется. — Шторман откинулся на спинку кресла. — Но ведь могло быть и так, что вы читали их по дороге сюда — время-то поджимает. Похоже, я слишком многого от вас ожидал.
Очередной укол. Эрдман не был самым большим поклонником Маттиссен — это было бы преувеличением, — но то, как Шторман с ней разговаривал, выходило за всякие рамки. Что бы между ними ни произошло в прошлом, это не должно было выплёскиваться сюда, на работу. Надо будет поговорить с ней об этом позже. Они работают вместе всего несколько дней — но они всё-таки команда.
— Я уже поставила двух коллег на кёльнское дело, — ровным голосом сказала Маттиссен. — Они запрашивают материалы и прямо сейчас входят в курс дела по открытым источникам. Тогда преступника не поймали — так что вполне возможно, что он последовал за Яном в Гамбург и теперь здесь инсценирует преступления из следующего романа.
Короткая пауза.
— Надеюсь только, что автор не слишком разошёлся с количеством жертв.
— По крайней мере, одно преимущество у нас есть.
И Шторман, и Маттиссен вопросительно посмотрели на Эрдмана. Тот указал на книгу.
— Ну как же — у нас есть инструкция, по которой он действует. Если преступник действительно строго следует оригиналу, то скоро мы будем знать, что он сделает дальше.
Маттиссен едва заметно скривила губы.
— Коллегам в Кёльне это, судя по всему, особо не помогло.
— Вы уже знаете, когда именно это произошло? — Шторман снова впился взглядом в Маттиссен, и Эрдману на мгновение почудилось, что тот в глубине души надеется — нет, даже хочет, — чтобы она ответила отрицательно.
— Мы на связи, — быстро сказал он вместо неё. — Думаю, коллеги уже получили информацию.
Шторман помедлил секунду, затем коротко кивнул.
— Хорошо. Продолжайте работать. Каждая минута на счету — вы это понимаете.
Когда они вдвоём шли по коридору к лестнице, Эрдман всё-таки решился — хотя и понимал, что момент выбран хуже некуда.
— Что вообще происходит со Шторманом? Что он имеет против вас?
— С чего вы взяли, что он имеет против меня что-то?
Тон оказался далеко не таким резким, как он ожидал, — скорее усталым, почти придавленным. Они дошли до лестничной клетки, и Эрдман остановился.
— Да ладно вам. Это же очевидно.
Маттиссен тоже остановилась и обернулась. Какое-то бесконечное мгновение они смотрели друг на друга; казалось, она взвешивает, насколько можно ему открыться. В конце концов она опустила взгляд и уставилась на свои туфли.
— Это не рассказать в двух словах. Может быть, как-нибудь в другой раз.
Значит, он не ошибся в своих предположениях.
Когда двумя этажами ниже они вошли в оперативный зал, их встретил лихорадочный гул работы. Большинство коллег собирали информацию о Кристофе Яне и о старом кёльнском деле — кто-то в базах данных, кто-то в архивах газетных статей. Ещё трое, среди них Дидрих, разбирали «Сценарий»: выписывали всё, что казалось важным, читали онлайн-рецензии и фиксировали имена рецензентов.
Дидрих доложил, что уже обнаружены пугающие совпадения — но также и одно весьма существенное отличие: в отличие от реального кёльнского случая, в романе Яна первая посылка с жутким содержимым отправлена не студентке, а в редакцию ежедневной газеты.
— И все последующие посылки тоже идут в редакцию, — добавил он.
— Все последующие? — переспросил Эрдман, и в его
