— Но мой контракт…
— Если вы перечитаете ваш контракт внимательно, доктор, вы увидите, что в нем оговаривается: процентное финансирование вашего отделения, о котором вы говорите, имеет место быть только в том случае, если остальные отделения больницы работают так же хорошо.
— Я не понимаю, — сказал Росс, слегка наклоняясь вперед в мрачном предчувствии и глядя на Джиордано и Кинчерфа в поисках поддержки.
— В вашем договоре указано, что пятьдесят процентов от чистого дохода, приносимого вашим отделением, возвращаются вам в виде финансирования научно-исследовательской деятельности, — произнес Бэннон.
— Совершенно верно, — кивнул Росс.
— Но, — Бэннон поднял указательный палец, — только если доход от вашего отделения не превышает двадцать процентов общего дохода по больнице. В настоящий момент доход, приносимый отделением трансплантологии, составляет шестьдесят процентов от общего дохода.
Росс резко откинулся на спинку стула и посмотрел на Джиордано. Тот что-то шептал сидевшему рядом с ним бухгалтеру «Медик Экосс» с вопросительным выражением лица. Кивок, который он получил в ответ, не оставлял сомнений.
— Но любая коррекции в этом отношении наверняка приведет к остановке моих исследований, — расстроено произнес Росс.
— Мне очень жаль, доктор, — сказал Бэннон, — но вынужден повторить — это больница, а не университет.
— В таком случае, джентльмены, мне нужно как следует обдумать свою позицию, — сказал Росс, собирая бумаги со стола.
Присутствующие ощущали сильную неловкость от того, как Бэннон нападал на Росса. Все, кроме него, понимали, что Джеймс Росс является самой ценной фигурой во всей больнице. Без него и без отделения трансплантологии больница обречена на закрытие, но, судя по всему, правительство было настроено решительно.
Данбар, как сторонний наблюдатель, мог только признать, что Министерство, раздраженное слухами о том, что Медик Интернэшнл пытается надуть его, решилось на очень рискованный шаг. Он подозревал, что этот ультиматум на самом деле — блеф, и что Министерство отступит, если Росс всерьез решит уволиться. Поскольку Росс заведовал интересующим его отделением, Данбар с нетерпением ожидал дальнейшего развития событий.
Бэннон некоторое время наблюдал, как Росс собирается и выходит из-за стола, затем сказал:
— Доктор, я искренне надеюсь, что вы сочтете возможным продолжить совершать потрясающие достижения в области хирургии, которые вы демонстрировали нам в течение нескольких лет.
Выслушав его, Росс с усилием улыбнулся. Судя по всему, он совершенно не был готов к такому повороту. Нервно кашлянув, он спросил:
— Есть ли какая-то возможность прийти к компромиссу в этом вопросе?
— Боюсь, что нет, — коротко ответил Бэннон.
Росс сглотнул и поднялся из-за стола.
— Простите, господа, — сказал он. — Меня ждут дела.
— Поверьте, доктор, если бы у нас была хоть какая-то возможность продолжить финансирование в прежнем объеме, мы ею обязательно воспользовались бы, — сочувственно сказал Бэннон. — Я знаю, как трепетно вы относитесь к своим исследованиям, и это делает вам честь. Я настоятельно прошу вас не принимать поспешных решений. Все изменится, когда больница начнет приносить доход в соответствии со своими возможностями.
Член совета лейбористов, сидевший напротив Данбара, наклонился вперед и прошептал ему:
— Чертовы лицемеры! Они ни копейки не дадут на исследования. Им важны только деньги!
Данбар улыбнулся, отметив про себя резкую смену взглядов этого человека, всего полчаса назад обвинявшего «Медик Экосс» в непомерных расходах, а теперь защищавшего больницу, но ничего не ответил, продолжая внимательно наблюдать. Росс явно считал все происходящее нечестной игрой. Напряжение, повисшее за столом, было почти физически ощутимым. Все понимали, насколько высоки ставки в этой игре. Это было все равно что наблюдать за азартной игрой сидя за карточным столом.
— Будут ли с вашей стороны еще какие-нибудь условия? — спросил Джиордано, когда Росс вышел. В его голосе сквозила насмешка — он явно ожидал отрицательного ответа.
Однако Бэннон отнесся к вопросу серьезно.
— Да, будут, — ответил он. — Мы хотели бы, чтобы отношение общественности к больнице изменилось в лучшую сторону. Нам следует быть готовыми к взрыву негодования по поводу того, что правительство продолжает финансировать частное учреждение, неважно, на каких условиях. Мы с вами достигли соглашения, и деньги налогоплательщиков пойдут на финансирование вашей больницы — в которую эти самые налогоплательщики не имеют доступа. Поэтому я считаю, что «Медик Экосс» могла бы сделать в ответ некий альтруистический жест.
— Пойти навстречу общественности, вы хотите сказать? — спросил Джиордано.
— Называйте это как угодно. Но я советую вам подумать о возможности предложить бесплатное лечение некоторому количеству пациентов — в разумных пределах, конечно, — в рамках государственного здравоохранения, которые наконец смогут воспользоваться вашим современным оборудованием и услугами высококвалифицированного персонала.
Лицо Джиордано оставалось бесстрастным, хотя нетрудно было догадаться, какие эмоции он сейчас испытывает.
— Господин советник, это блестящая идея, — сказал он наконец с улыбкой. — Мы и раньше время от времени брали на лечение пациентов, проходящих по госстраховке, которые обращались к нам за помощью, так что мы совсем не возражаем против того, чтобы увеличить их количество. Такой рекламный ход пойдет больнице только на пользу.
— Ну что ж, хорошо. Думаю, наши коллеги, присутствующие здесь, тоже будут довольны, — сказал Бэннон, глядя на представителя партии лейбористов.
Тот пожал плечами и сказал:
— Будь я на вашем месте, я открыл бы двери этого заведения настежь, чтобы оно приносило пользу всему народу.
— И вылетели бы в трубу, — хмыкнул Бэннон.
— Будут какие-нибудь еще предложения? — спросил Джиордано.
— Да, последнее, — ответил Бэннон. В помещении снова воцарилась тишина. — Мы хотели бы оставить здесь нашего человека. Чтобы он, если можно так выразиться, понаблюдал за процессом.
— Еще один шаг навстречу общественности? — тихо произнес Джиордано.
— Можно и так назвать, — согласился Бэннон. — Наш человек будет следить за тем, чтобы деньги налогоплательщиков расходовались экономно.
— Контролировать работу бухгалтерии?
— Не только. Мы хотим, чтобы у него был доступ ко всем областям управления делами больницы, включая архивы и документацию.
— Вы предлагаете, чтобы этот человек имел неограниченные полномочия? — поинтересовался Джиордано.
— Никаких неограниченных полномочий. Просто сотрудничество с вашей стороны и со стороны персонала.
— В таком случае, не вижу в этом проблемы. Вы уже выбрали человека на эту роль?
Кивнув в сторону Стивена, Бэннон сказал:
— Доктор Данбар будет нашим человеком на вашей территории.
Стивен вежливо улыбнулся, наблюдая за реакцией руководства «Медик Экосс»: на их лицах появились нерешительные ответные улыбки.
— Что ж, с этим мы разобрались, — подытожил Бэннон. — Итак, остался один главный вопрос — есть ли у нас основания считать, что мы достигли соглашения?
Никто не произнес ни слова — все знали, как много зависит от Джеймса Росса, который сейчас отсутствовал.
— Почему бы нам не прерваться на обед? — предложил Джиордано. — Здесь неплохо кормят. Уверен, вам понравится.
— Никогда бы не подумал, что у Бэннона хватит пороху устроить такое, — сказал мужчина, идущий перед Данбаром, когда все толпой выходили из кабинета.
— Черт возьми, они ужасно обошлись с Россом! — ответил его спутник. — Как думаешь, им удастся выйти сухими из воды?
— Ну, теперь все зависит от Росса. Без него «Медик Экосс» станет рядовой больницей.
— Или пятизвездочной гостиницей.
— Думаешь, он уволится?
— Зависит от того, насколько они готовы уступить в отношении финансирования его научных работ. Не исключено, что Росс настроен идти до конца — для него это вопрос чести. С такой известностью он запросто найдет работу где угодно. Если вас интересует мое мнение, Министерство играет не по правилам.
