Мне хватило секунды, чтобы преодолеть пару футов между нами, схватить его за подбородок и поднять его лицо вверх, не позволив отвести взгляд. Пальцы оказались горячими, а его кожа холодной. Между нами пульсировало электричество. Охранник подпрыгнул, возможно, удивившись, что сегодняшним источником проблем станет худенькая женщина с косой до середины спины.
Я не вздрогнула, когда надзиратель схватил меня за руку.
— Мадам, никакого контакта. Сядьте.
Он давал мне шанс исправить свое поведение.
— Ты мне должен. — Я не отпускала Марчетти и уже не сдерживалась. Кажется, те же слова говорила мне Розалина?
До меня не сразу дошел факт, что его не касались вот так уже три десятка лет. И что ему это может понравиться.
Дальше все вокруг происходило, как в замедленной съемке. Охранник дернул меня назад, рявкнул что-то в рацию, и в комнату прибежали черные человеческие муравьи.
— Я не знаю, — тихо сказал Марчетти.
Один из муравьев задел мою перевязь, и боль швырнула меня на колени.
Мой отец не шелохнулся. Но его лицо застыло маской, в которой было что-то нечеловеческое.
И я поняла.
Не будь на нем цепей, он убил бы того, кто причинил мне боль.
* * *
Хадсон заговорил только на полпути к дому.
— Помнишь тот телефонный звонок из тюрьмы?
Я вынырнула из полудремы.
— Твой библиотечный похититель вчера ночью заколот в горло заточкой из зубной щетки.
Я выпрямилась на сиденье, игнорируя боль.
— Он мертв?
— Подтверждено. По удивительному совпадению, его папаша, Аззо Кантини, вчера ночью умер во сне.
Ты в безопасности, сказал мне отец.
— Марчетти говорит, что невиновен в убийстве Беннетов, — тупо сказала я, прижимаясь лицом к окну и глядя на коричневые заросли за ним.
— Марчетти по колено в их крови, — резко сказал Хадсон. — От тех убийств выиграли все до единого гангстеры Чикаго. Кто знает, на чем еще подловили его федералы?
Он помедлил.
— Я смог отследить судьбу Джека Смита, маленького Джо Беннета. У него было дерьмовое детство в системе патронатного воспитания. Отправился в Принстон, стал стипендиатом. До последних шести месяцев занимался компьютерными программами в одной из крупных страховых компаний Хартфорда. Именно тогда он взял длительный отпуск за свой счет, заявив о семейной трагедии. Его начальник любит болтать по телефону. Как выяснилось, Смит очень талантливый программист. Никто до сих пор не знает, где он.
Я кивнула, обдумывая факты. Умный парень. Компьютерный эксперт. Джек Смит наверняка сам был лучшим своим источником.
Хадсон накрыл рукой мое колено и задал мне главный вопрос дня:
— Ты в порядке?
— Почти, — ответила я.
Мне нужно было отыскать одну маленькую девочку.
Глава 34
Мы с Мэдди стояли, держась за руки, у ворот имения Розалины Марчетти. На вершине холма виднелась одна из сияющих медью башенок дома, но все остальное терялось за густыми кронами деревьев и зеленью буйных лиан. Сентябрьский ветер выдувал тепло из наших тонких техасских шкурок, и мы стояли обнявшись.
Я думала о том, как мы смотримся при взгляде с другой стороны выпуклой линзы камеры. И надеялась, что безобидно.
Я снова нажала на кнопку вызова. Нас не ждали. Поэтому, когда электронная калитка распахнулась, я удивилась, хотя и не сильно.
У Розалины тоже было ко мне незаконченное дело.
Я уже неделю как сняла перевязь для руки. Синяки на правой стороне лица вылиняли в зеленый и ядовито-желтый.
Моя племянница снова стала собой, маленькой и радостной. На этот уикэнд в Чикаго мы устроили себе личный праздник спасения. Мы ругались из окон такси, совсем как местные, корчили рожи в «Боб», заглянули в «Американ Герл», хоть Мэдди и говорила, что она уже слишком взрослая и заглянет лишь одним глазком. А вышли с красной сумкой. Ну и конечно же, у меня были свои причины выбрать именно Чикаго.
Мы с Мэдди пошли по дорожке, которая с вершины холма казалась извилистой белой лентой, и слегка запыхались, добравшись до особняка.
— Тут обалденно… — Мэдди завороженно разглядывала все вокруг. — Как в сказке. Я словно пришла на прием к королеве. — Она указала вверх. — А вот и она!
Розалина сидела на маленьком круглом балконе, застыв в картинной позе кинозвезды 30-х годов, — алое шелковое платье мерцало под солнцем. Она притворялась, что не заметила нас, развернувшись в профиль и уставившись на что-то, видимое только ей. Я была готова к ее выкрутасам и думала, как бы ее подловить. В окне за ее спиной промелькнуло что-то белое. Медсестра?
Горничная в черном платье встретила нас на крыльце и провела по изогнутой лестнице на балкон, тот самый, где состоялась моя первая встреча с Розалиной. Хозяйка дома, как по волшебству, уже поджидала нас там, на кушетке перед столиком с двумя бокалами мартини и хрустальным блюдом с разнообразными орешками.
— Снова здравствуй, моя дорогая, — сказала она, не вставая навстречу.
Когда мы оказались у столика, взгляд Розалины прикипел к Мэдди, появления которой она совершенно не ожидала.
— Девочка, погуляй по саду, поиграй в лабиринте. Когда заблудишься, просто кричи. Там есть камеры. Кто-нибудь тебя выведет.
— И не уходи далеко, — сказала я. Настоящей опасности я не ощущала. Мне все больше казалось, что камеры установлены для того, чтобы держать Розалину внутри, а не остальных снаружи.
Мэдди упрыгала вслед за горничной, которая уже предлагала ей печенье с шоколадной крошкой и молоко, а я осталась наедине с женщиной, чья исчезнувшая дочь всерьез обосновалась в моих снах.
— Где Адриана? — спросила я.
Она вздохнула и указала на свое сердце.
— Она здесь, и… — Театральным жестом Розалина указала на фонтан. — Она там.
Мне понадобилась секунда, чтобы понять.
Адриана не пропала.
Она была похоронена здесь.
Фонтан был ее надгробием.
А Мэдди гуляла по саду. Одна. Что еще может быть похоронено там?
Я попыталась контролировать голос.
— Ее не похищали. Как она умерла?
— Это был несчастный случай. Я была под кайфом. На особом коктейле Кантини. Собиралась уложить ее в колыбель и выронила. Она ударилась головой. И плакала не переставая. А потом заснула. И не проснулась утром.
От полного отсутствия эмоций в ее голосе меня пробрало холодком.
— Энтони знал, конечно. Он постоянно поддерживал со мной контакт из тюрьмы. Его адвокаты возились с его деньгами, проводили операции, а я подписывала контракты. Я думаю, что поэтому он и женился на мне. Не для того, чтобы защитить твою мать — а чтобы спрятать свои темные делишки.
Я тоже об этом думала.
— Один из его людей подсказал мне идею с пальцем. Сам его отрезал. И отправил по почте.
Я моргнула при слове «отрезал», но Розалину оно не трогало.
— А потом появилась эта журналистка с длинным носом. Барбара Турман. И никак не отставала от меня с этим похищением. Я однажды оговорилась, и она вцепилась в меня как клещ. Я никогда ей не нравилась.
Розалина поболтала оливку в бокале и грациозным движением отправила в рот — идеально отрепетированный жест, словно на камеру. Она и Джек были бы звездами одного класса.
— И что заставило ее прекратить расследование?
— Деньги, что же еще. Много-много денег.
— Так это вы послали грабителя в ее дом?
— Один из моих парней следовал за тобой. Я хотела знать, не проболталась ли Турман. Слишком хорошо ей было заплачено, чтобы спускать это с рук. Я хотела рассказать тебе об этом при случае. Или не хотела.
— Не стоило волноваться. — Я подумала о фальшивой картинке от Барбары, о портрете женщины с глупыми красными прядями. Женщины, которой не существовало.
Бедная Адриана. Я ощутила окончательность ее смерти, невероятную печаль, последовавшую за ней, — и с моих плеч словно убрали тяжелый камень.
Ты не умирала вместо меня.
— На кой черт было отдавать мне фальшивый палец? — спросила я Розалину. — Зачем вы просили меня приехать?
