— Разумеется, — ответил Росс. — Правда, я могу показать вам лишь те помещения, которые в данный момент не заняты. Ингрид, наверное, сказала вам, что в «Медик Экосс» приватность пациентов превыше всего.
— Да, с самого утра я только об этом и слышу.
— На самом деле многие наши клиенты не хотят, чтобы кто-нибудь знал даже об их пребывании в больнице, не говоря уже о том, какое лечение они получают. А раз они платят…
— Они и заказывают музыку, — докончил за него Стивен.
— Разумеется, вы можете посмотреть операционную и палату интенсивной терапии для послеоперационных больных. Обычные палаты довольно похожи во всей больнице.
— Даже для пациентов «омега»? — невинно поинтересовался Данбар.
Росс бросил на Ингрид недовольный взгляд, затем сказал веселым тоном:
— Ну, разве что им полагается чуть больше сладкого на десерт.
Все заулыбались.
— Пойдемте, я познакомлю вас с персоналом, — сказал Росс.
Они вошли в помещение, где перед школьной доской, висевшей на стене, стоял мужчина в хирургическом костюме и что-то говорил коллегам-врачам и медсестрам. Увидев входящих, он замолчал, но Росс знаком попросил его продолжать и проводил Данбара и Ингрид к креслам, стоявшим у стены.
— Пятиминутка, — сказал он шепотом. — Мы проводим их каждое утро. Пусть Джон закончит.
Кивнув, Стивен прислушался к докладу. В отделении находились семь пациентов. Врачи по очереди докладывали о текущем состоянии каждого из них, затем озвучивали изменения, внесенные в листы назначений. Таким образом, весь персонал был проинформирован о планах лечебных мероприятий для каждого пациента на сегодняшний день. Данбар в который раз отметил про себя отлично налаженную работу отделения.
— У кого какие вопросы? — спросил мужчина, которого Росс назвал Джоном. Вопросов не было.
Тогда Росс встал и обратился к присутствующим:
— Прежде чем вы разойдетесь, коллеги, я хотел бы представить вам доктора Стивена Данбара. В нашу больницу его направило Министерство по делам Шотландии — чтобы контролировать нас, но доктор сказал мне по секрету, что на самом деле он совсем не страшный.
Послышались вежливые смешки, и Данбар понял, что Росс пользуется популярностью у коллег и подчиненных. Далее Стивену по очереди представили всех сотрудников, начиная с операционной медсестры, Труди Синклер, и заканчивая Джоном Хэтфуллом, который руководил пятиминуткой.
— Джон — мой хирург-ординатор, — объяснил Росс. — И моя правая рука.
Хэтфулл был симпатичным мужчиной с каштановыми волосами и карими глазами, ростом чуть ниже Росса. В его взгляде светилась сила, которую Стивен часто замечал у людей, обладающих высоким интеллектом, — они словно излучали энергию. Он обменялся с Хэтфуллом рукопожатием.
— Мне не послышалось, Джеймс действительно сказал, что вы — врач? — спросил тот.
Данбар кивнул.
— А какая у вас специальность?
— Полевая медицина, — ответил Стивен.
Хэтфулл явно удивился, затем развеселился.
— От полевой медицины к бухгалтерскому делу? Вот это крен! Видимо, вы любитель острых ощущений!
Все рассмеялись. Данбар послушно улыбнулся, но ничего не сказал. Он не хотел, чтобы кто-то слишком задумался о неправдоподобности такой резкой смены деятельности.
— Что ж, — сказал Росс, — давайте я покажу вам отделение. Или, может быть, вы займетесь этим, Джон, если у вас есть время?
— С удовольствием, — ответил тот и повернулся в Данбару. — Что конкретно вы хотели бы увидеть?
— Все, что можно, — сказал Стивен. — Мне просто хочется окунуться в атмосферу отделения… соотнести его размеры и условия пребывания пациентов с теми данными, которые увижу на страницах отчетов.
— О, разумеется.
Едва экскурсия началась, Данбар почувствовал, что Джон относится к нему настороженно, и решил попробовать подпустить немного лести в надежде завоевать его расположение.
— Судя по всему, доктор Росс многое вам доверяет.
— Он очень занятой человек, — коротко ответил Хэтфулл.
— Понимаю, он ведь занимается еще и научной работой. А вы в ней участвуете?
— Нет, я всего лишь рабочая лошадка. Научные исследования я оставляю на долю умных людей.
— Раз вы работаете хирургом в этом отделении, вряд ли вас можно причислить к людям, в чьих умственных способностях можно усомниться, — констатировал Стивен с улыбкой.
— Каждый должен заниматься тем, что умеет.
— Сокращение финансирования научной деятельности было, должно быть, ударом для доктора Росса?
— Должно быть.
Поняв, что ему вряд ли удастся завоевать расположение этого человека, Данбар не стал больше задавать подобных вопросов.
Экскурсия по отделению заняла около получаса, в течение которого Хэтфулл отвечал как можно односложнее. Данбар расспрашивал о продолжительности пребывания пациентов в отделении, количестве персонала, задействованного в предоперационной подготовке и послеоперационном лечении, словом, о том, чем, по его мнению, должен был интересоваться бухгалтер. Он делал пометки в небольшой записной книжке в кожаном переплете, которую достал из внутреннего кармана пиджака. Впрочем, спрашивать об оборудовании и условиях пребывания было почти нечего — все было на высоте. Когда Стивен исчерпал все вопросы, которые посчитал нужным задать, к ним вновь присоединился Росс, поинтересовавшись, как гостю понравилась экскурсия.
— Очень интересная, — похвалил Данбар. Он решил рискнуть изменить тактику и спросил: — А что на самом деле происходит, когда вы узнаете, что кому-то из ваших пациентов найден подходящий орган, доктор?
— Очень многое, — улыбнулся Росс. — И все одновременно! Процедура обычно начинается с того момента, когда компьютер сообщает, что найден подходящий орган. Сначала мы перепроверяем, так ли это, а затем связываемся с больницей или клиникой, в которой находится орган, чтобы установить личный контакт и согласовать порядок транспортировки. Многое зависит от того, где территориально находится орган и сколько времени уйдет на то, чтобы доставить его к нам. Одновременно мы предупреждаем пациента о предстоящей операции и договариваемся о его госпитализации, если он еще не находится в больнице. При необходимости операционная команда круглосуточно пребывает наготове. Когда дело касается живой ткани, временной фактор играет крайне важную роль.
— О, понимаю…
— Кроме операционной команды, нам необходима еще помощь лаборатории, и чтобы служба переливания крови была готова в назначенное время. В успешной пересадке органа задействованы множество людей. Это командная работа, и на любом этапе что-нибудь может пойти не так — задержка авиарейса, автомобильная пробка, водитель свернет не туда… Очень много всего нужно учесть, множество звеньев в цепи, и все они крайне важны.
Стивен решил попробовать поймать удачу за хвост.
— А такое бывает? — спросил он.
— Что, простите?
— Ну, чтобы что-то пошло не так?
— Крайне редко, — улыбнулся Росс и суеверно постучал по дереву. — Несколько раз возникали опасные ситуации в смысле задержки по времени, но нам всегда удавалось успеть.
— Как интересно, — сказал Данбар. — Полагаю, часы начинают отсчитывать время, как только орган удаляют из организма донора?
— Совершенно верно. Существует очень ограниченный период времени, по истечении которого орган становится непригоден для трансплантации.
— Видимо, идеальным условием было бы держать донора на аппарате жизнеобеспечения до тех пор, пока все не будет готово?
— Это может показаться циничным, но на самом деле это так, — согласился Росс. — Разумеется, из соображений морали больницы такого не делают — по крайней мере в открытую. Иначе общественность поднимет крик.
— Понимаю. Итак, учитывая ограниченности во времени, и автомобильные пробки, и задержки рейсов, вы должны пересадить орган пациенту почти сразу же, как его доставят?
— Да, как можно быстрее. Персонал операционной обычно наготове.
— И времени на проверку самого органа в последнюю минуту не остается? — произнес Стивен, чувствуя, словно прыгает в воду, не зная глубины водоема.
