Данбар почувствовал себя неловко. Слова «мне очень жаль» казались неуместными, поэтому он просто кивнул.
— Простите, — сказала девушка. — Мне не стоило говорить такие вещи совершенно постороннему человеку.
— Посторонние люди порой лучше всего подходят для этой цели, — негромко ответил он.
Она чуть улыбнулась, словно радуясь, что кто-то наконец ее понял.
— Знаете, вы создали мне проблему, — сказал Стивен.
— Каким образом?
— Я пришел сюда, ожидая обнаружить медсестру, которая слишком привязалась к своей пациентке, и чьи необоснованные заявления были порождены горем. Но вы оказались совершенно другим человеком. Я верю вам, но, надеюсь, вы понимаете, что все это выглядит очень странно.
— Я уверена в том, что видела.
Увидев по глазам Данбара, что он не удовлетворен ее ответом, Лиза продолжила:
— Я готова поверить, что из больницы отправили совместимый донорский орган и что он прибыл в целости и сохранности и прошел проверку, но ничто на свете не убедит меня в том, что он был пересажен Эми.
— Имя Шейла Барнс что-нибудь говорит вам?
Лиза озадаченно нахмурилась.
— Не думаю, — сказала она.
— Сестра Шейла Барнс…
— Медсестра? Из «Медик Экосс»?
— Да.
— Не припоминаю. Я должна знать ее?
— Да нет, — ответил Данбар, поднимаясь из кресла. — Просто поинтересовался. Спасибо, что согласились встретиться, — вы мне очень помогли. Я очень надеюсь, что у вас все будет хорошо.
— Чему быть, того не миновать, — философски сказала Лиза.
Выйдя на улицу, Стивен застегнул воротник и посмотрел на звезды. Было приятно увидеть наконец чистое небо над головой, но платой за это был легкий морозец — температура опустилась ниже нуля.
Стивен пребывал в растерянности. Лиза Фэйрфакс была совершенно уверена, что во время операции Эми Тисдэйл пересадили несовместимый орган. При этом медсестра совершенно не выглядела невротиком или человеком, который слишком привязался к своей пациентке. Но как могла она быть права? Откуда появился этот «несовместимый орган»? В больницах не стоят ящики с надписью «донорские органы». Если подходящий орган был отправлен и получен, можно с уверенностью сказать, что этим все исчерпывалось. Отторжение наверняка было одним из тех необъяснимых случаев, которые иногда происходят в жизни. Все верно… но в «Медик Экосс» произошло два таких случая.
Нужно обязательно встретиться с Шейлой Барнс, находящиеся в хосписе в Хеленсбурге, размышлял Данбар, встраиваясь в поток автомобилей, текущий по Дамбартон Роуд. Это дело нравилось ему все меньше и меньше.
Следующее утро Данбар провел за своим столом в кабинете «Медик Экосс», выписывая данные из отчетов, имевшихся на компьютерных дисках, и выдумывая поручения для Ингрид. Он обнаружил отсутствие информации по расходам на больничное питание и подумал, что подготовка анализа стоимости питания за последние восемнадцать месяцев займет Ингрид, пока он сам будет заниматься другими вещами. В остальном информация на дисках была настолько полной, что ему просто не за что было зацепиться.
Однако ближе к обеду он кое-что нащупал. На первый взгляд, список проведенных лечебных процедур, указанных в историях болезней, соответствовал заявленным расходам. Однако, анализируя их из академического интереса и чтобы занять время, Стивен отметил одну странность. По пациентам «омега» детализация счетов не проводилась, и не было возможности сопоставить полученный от них доход с проведенным лечением.
Он понимал, почему Джиордано решил, что проверяющий вполне удовлетворится итоговой стоимостью лечения пациентов «омега» — во всех случаях она исчислялась тысячами фунтов, — но это был повод обратиться к Ингрид за разъяснением. Ожидая, пока она появится, Данбар позвонил по мобильному в хоспис «Буки» и спросил, может ли он посетить Шейлу Барнс сегодня после обеда.
— Вы родственник? — спросил женский голос.
Данбар на секунду задумался над тем, сколько раз за день задавался в «Буках» этот вопрос.
— Нет, просто старый друг, — солгал он.
— Что ж, не вижу причин вам отказывать. Мы стараемся, чтобы наши пациенты жили как можно более активной жизнью до самого конца. В три часа вас устроит? Мы должны договориться на точное время, чтобы определить, когда давать миссис Барнс ее лекарства. Вы напрасно потратите время, если приедете, а окажется, что она спит. С другой стороны, мы должны следить, чтобы она не испытывала дискомфорта. Иногда учесть и то и другое бывает не просто.
— Я понимаю, — сказал Данбар, начиная чувствовать вину за то, что собрался сделать, впрочем, вину не настолько сильную, чтобы отказаться от затеи. — Я приеду в три.
Ингрид вернулась незадолго до перерыва на обед, принеся данные о том, сколько стоило питание пациентов, какие расходы несли сами клиенты и какой была в итоге чистая прибыль.
— Теперь вы сможете убедиться, что мы не занижаем цены. — Интонации ее были вежливыми, однако стало ясно: она считает, что ее отослали выполнять глупое задание.
— Очень полезно иметь все данные под рукой, — пробормотал Данбар, надеясь, что так и подобает поступать бухгалтеру.
— У вас есть еще какое-нибудь поручение для меня? — спросила Ингрид.
— Вообще-то да. Информация, которую мне дали по пациентам «омега», вызывала у меня недоумение.
Выражение лица Ингрид стало серьезным.
— Правда? Почему?
— Ну, честно говоря, ее вообще нет.
Озадаченно нахмурившись, Ингрид встала за спиной Данбара и уставилась в монитор.
— Я уверена, что видела данные по ним, когда записывала для вас дискеты. — Она склонилась над клавиатурой и застучала по клавишам.
— Вот! — объявила она, выпрямляясь и указывая на монитор. — Вот данные по одной пациентке. Пребывание десять дней, чистый доход — семнадцать тысяч фунтов. Неплохо, а?
— Неплохо для чего? — спросил Стивен.
Ингрид посмотрела на него, с трудом скрывая раздражение, вызванное его тупостью.
— Простите, доктор, — произнесла она сдержанно. — Я думала, вас интересует, как мы увеличиваем доход от клиентов и стараемся добиться возможно большей отдачи от вложенных денег налогоплательщиков.
— Это совершеннейшая правда, — согласился Данбар.
Ингрид явно с трудом контролировала себя, и Данбар видел по ее лицу, что она вот-вот воскликнет, воздев руки к небу: «Тогда объясните, ради бога, почему вы хотите знать то, что к делу совершенно не относится?!» Однако вместо этого она сказала:
— Мы считали, что семнадцать тысяч фунтов за десятидневное пребывание в стационаре[156] — достаточно большая сумма, чтобы удовлетворить вас, не прибегая к детализации проведенного пациентке лечения.
Данбар молча кивнул, соглашаясь, что именно так и есть. На секунду он задумался, насколько далеко может он зайти в своей настойчивости. С одной стороны, он должен понять, что имеет право запрашивать любую информацию, какую захочет. С другой стороны, не хотел вызвать сомнения в своей профпригодности и показаться дурачком, который забавляется тем, что придумывает для Ингрид дурацкие задания.
— Но там даже не говорится, по какому поводу пациентка обратилась в больницу, — недовольно произнес он.
— Простите, но причина тому — соблюдение пресловутой конфиденциальности. Честно говоря, мы подумали, что вы обрадуетесь, увидев итоговые цифры. Если это вам поможет, я могу сказать, что у этой конкретной пациентки «омега» мы принимали роды. Было подозрение, что роды будут осложненные, но в итоге все прошло отлично. Фактически, если я правильно помню, все три пациентки «омега», которые у нас были за все время существования больницы, обращались за акушерской помощью. Богатые люди всегда хотят, чтобы их жены находились под самым лучшим наблюдением во время беременности, особенно когда есть подозрения, что могут быть проблемы. Вы по-прежнему хотите, чтобы я составила детальный отчет стоимости их пребывания?
