– Нет ничего лучше, чем субботний вечер в «Летучей рыбе»!
Джо подносит к губам огромную запотевшую кружку пива. На ней старые «левайсы», красная футболка «Оклахома сунерс» и золотая цепочка со спиралью ДНК, которая хорошо смотрится с любым нарядом.
Билл только что вернулся от барной стойки с полной корзинкой жареных устриц и кукурузных крокетов – на всех. Он одет в потертые джинсы, футболка выправлена, волосы слегка растрепаны (надо бы ему постричься). Никогда не видела его таким расслабленным. Он протягивает мне кружку «Сент-Поли герл» – и удерживает мою руку чуть дольше необходимого. Я списываю это на пиво. Кружки тут просто гигантские. Потом непросто будет добраться до дома.
– Один размер на всех, – с ухмылкой произносит он и садится рядом с Джо, напротив меня, прямо под доску объявлений с фотографией рыбака, поймавшего рыбу на стероидах.
– Она настоящая? – Я показываю пальцем на морское чудище размером с Чарли.
– Это Стена Лжецов. – Билл, не глядя на снимок, закидывает в рот крокет. – Я уже несколько лет пашу на одного из них в прокуратуре.
– А вот это несправедливо, – хмурится Джо. – За последние десять лет Далласский округ превратился буквально в машину для освобождения заключенных по результатам ДНК-экспертиз. – Что-то подобное я уже слышала от Чарли.
– Эх, Джо, все-таки ты неисправимый оптимист. Вот добьюсь нового слушания по делу Террела – тогда поговорим.
В ресторане шумно и многолюдно. Мимо нас к барной стойке тянется длинная очередь – люди в ковбойских шляпах и бейсболках с техасской любовью ко всему жареному во фритюре. Коллективный оргазм случается с техасцами на ярмарках, где в жаровни с кипящим маслом кидают даже «Нутеллу», «Твинкис» и сливочное масло.
Как только Чарли убежала ночевать к подружке, мне пришло сообщение от Билла: не хочу ли я выпить пива с ним и Джо? По какому поводу – неясно.
Я немного помедлила (совсем немного) и согласилась. Лучше вечер в пабе, чем в компании Сюзанн и бутылочки мерло, когда за окном грохочет гром, а вспышки молний превращают любой куст в силуэт человека. Я быстро собрала в хвост распушенные от влажности волосы, накинула старую джинсовую куртку и примчалась сюда на своем «Джипе». Дворники на лобовом стекле всю дорогу работали не переставая.
Билл и Джо выпили уже минимум по одной кружке и пылко обсуждали нового квотербека «Сунерс», когда в бар вошла я – мокрая до нитки, словно только что целовалась с кем-то под водопадом. Джо кинула мне рулон бумажных полотенец со стола – высушить волосы и убрать следы от растекшейся туши под левым глазом. Мы заговорили не о Терреле, а о новом деле Джо – недавно в огайском поле были обнаружены останки трех– или четырехлетней девочки. Затем Билл переключился на меня.
– Так чем вы занимаетесь? – спросил он.
– Даже не знаю, как это назвать… Мастер на все руки, наверное. Делаю все, что взбредет людям в голову. Заказы бывают совсем маленькие – например, свадебная диадема с бриллиантами из бабушкиного кольца, – а бывают большие. Я построила парящую лестницу для отеля в Санта-Фе, и про нее написали в «Сандей морнинг». У них была серия статей о женщинах-ремесленниках, и мне это здорово помогло. Спасибо, что они не упомянули историю с Черноокими Сюзаннами… Теперь у меня целая очередь из клиентов. Я могу выбирать. И заламывать цену.
– Лестница в Санта-Фе – ваш любимый проект?
– Нет. Если честно, моя любимая штука – катапульта для метания тыкв для прошлогоднего конкурса в дочкиной школе. Мы побили существующий рекорд на шесть футов! – Я отхлебываю пиво. – Мой отец по второй специальности физик, он и меня кое-чему научил.
Эх, надо было съесть на ужин что-то посущественней, чем два крекера с сыром пименто. Билл выглядит совсем молодо в мягкой серой футболке, льнущей к тугим мышцам. Интересно, он уже закрутил роман с той шведкой – или еще нет?
Я решаю сменить тему и отвести луч прожектора в сторону: мне под ним всегда слишком жарко и слишком светло. Может, прямо спросить их, зачем они меня спаивают? Хотят сообщить плохую весть? Я не свожу глаз с Джо. Сегодня она могла бы быть кем угодно: домохозяйкой, учительницей первых классов, банковским служащим. За футболкой «Сунерс» и ясными голубыми глазами (сразу видно, что человек высыпается) не разглядеть ежедневного общения с ужасным. Так сразу и не скажешь, что эта женщина стояла на дымящихся руинах башен-близнецов и решала в уме математические уравнения среди сущего ада.
– Джо, как вам удается изо дня в день заниматься своим делом? – спрашиваю я. – Не принимать страшное близко к сердцу…
Она ставит кружку на стол.
– Дар от Бога. Я умею смотреть на всякие ужасы и не испытывать отвращения. Отрезанный палец. Кишки. Но я не стану врать, что дома, перед сном, не думаю о пятнах спермы на платьице с русалочкой. Или о пуле в челюстной кости военнопленного, которая не убила беднягу – его потом еще долго пытали. Меня часто посещают мысли вроде: «Эта молодая мать умерла во время авиакатастрофы или сразу после?» Я думаю о том, кто эти люди и что с ними стало. Когда я перестану думать – пора увольняться.
Последние слова смахивают на пьяный треп, хотя ничего искреннее я еще не слышала.
– Да и потом, я больше ничего не умею. Я криминалист. Это моя работа.
– Ты такая славная, – заявляет Билл и чокается с ней. – Я вот большую часть дня хочу разукрасить кому-нибудь морду.
Она улыбается и поднимает кружку.
– Я же из Оклахомы! Мы – самые славные люди на свете. И, кстати, любим разукрашивать морды. Но иногда у меня бывают хорошие дни, как сегодня, например.
– Если вы еще не заметили, мы с Джо празднуем, – говорит мне Билл. – Просто хотели, чтобы вы сперва выпили «штрафную».
– И?..
Билл вопросительно смотрит на Джо, та кивает. Валяй.
– Поиск по базе ДНК-данных дал результат.
Я не сразу перевариваю его слова. Он ведь не Сюзанн имеет в виду? Так быстро?..
– Одна из Чернооких Сюзанн была объявлена в национальный розыск, – непринужденно подтверждает Джо. – Мы нашли ее в базе.
– Все нормально, Тесси? – На лице Билла – беспокойство. Он хоть сам понял, что натворил? Назвал меня Тесси. В этот раз он без малейшего стеснения накрывает мою руку ладонью. В груди сразу что-то екает – но сейчас я не готова к подобным чувствам. Отдергиваю руку и прячу за ухо мокрую прядь.
– Да… Все хорошо. Просто я потрясена. После стольких разговоров о мрачной статистике я никак не ожидала… Кто она?
Мне надо знать ее имя.
– Ханна, – отвечает Джо. – Ханна Штайн. Двадцать лет. Четверть века назад она работала официанткой в Джорджтауне. Ее брат сейчас – хьюстонский коп. Нам повезло. Совсем недавно он прошел курсы по поиску без вести пропавших и настоял, чтобы семья внесла ДНК в базу. Митохондриальная ДНК Ханны совпадает с ДНК ее матери и сестры.
– Если я смогу доказать, что Террела не было в окрестностях Джорджтауна в день ее исчезновения… скажем так: это очень поможет делу. – В голосе Билла слышится неприкрытое ликование.
– И еще кое-что… Мать Ханны хочет, чтобы вы присутствовали.
– Присутствовала где?
Эта Сюзанна – больше не безымянная груда костей и зубов с замогильным голосом. Ее зовут Ханна. Свет молнии озаряет ее силуэт, и я вот-вот увижу лицо.
– Мать и сын приедут сюда из Остина. Миссис Штайн настоятельно просила, чтобы на встречу с полицией позвали и вас. Она подозревает, что один из ее двоюродных братьев мог быть причастен к исчезновению Ханны. Она… мы… копы… В общем, вы можете его опознать – или не опознать.
– Штука в том, – добавляет Билл, – что он уже умер.
Тесси, 1995 Двое входят в кабинет врача. Мужчина и женщина.
Мужчина – прокурор. Мистер Вега. Невысокий, крепкий, лет сорока. Твердое рукопожатие, смотрит прямо в глаза. Эдакий итальянский мачо. Он напоминает мне тренера по футболу, который в прошлом году загнал полшколы в спортзал из-за угрозы торнадо. Когда он идет по коридору, его видно издалека.
