истории. – Люк практически не сомневался, что тут поработал Клэйтон. Тот всегда был хулиганом. Мог отобрать игрушку у другого ребенка в песочнице не потому, что она ему самому нравилась, нет-нет – просто для того, чтобы у кого-то стало в жизни чуть меньше радости. «
Слишком хорошо живешь», так он это называл, и, по его мнению, хорошо жили
все. Пол тут не имел значения, дружба и родство – тоже. Люк все время оставался без игрушек…
– Доктор Нельсон… – Фельц облизал и без того влажные губы. У него было что-то вроде нервного тика – стремление постоянно мочалить зубами и языком то нижнюю, то верхнюю губу. – Ева Паркс покончила с собой вскоре после того, как образец поступил в наше распоряжение. Она повесилась в своей квартире в штате Мэн. В шкафу, на куске морского каната.
«Я не просил у тебя таких подробностей, приятель», – подумал Люк, а вслух сказал:
– Боже милостивый… Почему?
– Этого я не знаю. Судя по всему, она была счастлива. Хорошая карьера. Помолвка с одним из коллег – они были вместе еще с аспирантуры. – Фельц покосился на холодильник и снова облизнулся. – Разумных причин не было. Но суицид – это поступок, продиктованный отнюдь не разумом, верно?
Тут дверь с грохотом распахнулась. Люк и Фельц вытянули шеи в сторону звука.
– А, так вот вы где, – произнес женский голос. – Вы-то мне и нужны.
13
Окликнувшая их женщина была в военной форме.
Высокая и невероятно широкая в плечах, ее фигура заметно сужалась к талии, туго стянутой толстым ремнем. Никакие отличительные знаки не сообщали о ее воинском звании – сейчас это не имело большого значения, как и полицейские значки. С тех пор, как появился «амни», людей оценивали по их способностям, а не по кусочкам жести, приколотым к груди.
Ее волосы были коротко подстрижены, челюсть четко очерчена. Лицо женщины было резким, каким-то энергичным, весьма под стать напряженному взгляду серо-стальных глаз. Она держала идеальную осанку, отчего сильно смахивала на робота: каждое движение будто откалибровано для обеспечения максимальной функциональности в самых невзыскательных условиях. По боковой стороне ее шеи вился шрам, кончаясь где-то за левым ухом, – толстый, ребристый и розовый, цвета жевательной резинки.
– Доктор Нельсон?
– Да.
Она протянула руку.
– Элис Сайкс. Лейтенант-коммандер, ВМС США. Можете звать меня Эл. Пол Саймон засудил бы меня за плагиат[6], но уж ладно, переживу как-нибудь.
Люку она сразу понравилась, хотя шутка вышла очень натянутой, как и улыбка этой женщины. Элис повернулась к Фельцу:
– Полагаю, доктор Нельсон уже посвящен в тайну волшебной замороженной слизи?
Доктор Фельц выпрямился.
– Да, мы рассмотрели почти все.
– Отлично. Потому что надо уже переходить и к более серьезным делам. – Выражение лица Элис стало еще суровее и горше. – Вы говорили с ним о том, что всплыло недавно?
– Нет. – Фельц побледнел. – Я думал…
– Все в порядке. Понимаю, что это непросто. Пойдемте.
На палубе их ждал четырехместный гольф-кар. Элис села за руль, Фельц и Люк примостились сзади.
– Впечатляют наши угодья, не правда ли? – спросила женщина у Люка, пока они ехали на достаточно высокой скорости по плавучему мини-городу. Все постройки были окрашены в светоотражающий черный цвет; каждый угол болезненно-ярко вспыхивал. Люк видел море в узкой прорехе между зданиями – горизонт мерцал, небо выглядело жгуче-синим на фоне зеркала воды. Все тут было новым и современным, но многие из сооружений казались недостроенными или неиспользованными. Это напомнило Люку те модульные поселения на окраинах Лас-Вегаса, построенные в ожидании так и не наступившего «бума». «Геспер» уж очень походил на город-призрак. В этой Аркадии всех ждали великие дела, но никто, судя по всему, не пришел их вершить.
Элис обернулась, чтобы посмотреть на Люка, и он поспешно отвел взгляд от ее шеи – от шрама, который розовой полосой вился к мочке правого уха женщины. Казалось, что кто-то пытался перерезать ей шею, стоя сзади. Может, Эл и успела заметить взгляд Люка, но промолчала.
– Кто за все это заплатил? – спросил Люк.
– Все, кто получает зарплату, – откликнулась она. – То есть налогоплательщики. Сюда не только доллары вложены, но и иены, рубли, фунты, юани, марки…
– Марки? – Фельц придирчиво фыркнул. – Они вышли из оборота в две тысячи втором. У немцев сейчас в ходу евро.
– Спасибо, доктор Фельц, за ваше скрупулезное внимание к вопросам международной валюты. В любом случае, – продолжила Элис, – то, что вы тут видите, – результат усилий всего мира, взявшегося за руки. Мы получили большую поддержку и от частного сектора. От корпораций и магнатов-филантропов. Многие решили опустошить свои копилки, потому что не осталось, полагаю, никого, кто от этой ситуации в мире ничего не потерял. Чего стоят деньги, если нет будущего, где их можно потратить?
– Почему тогда на «Триесте» одни американцы? Доктор Фельц сказал мне, что все, кто сейчас работает в глубине, – из США.
– Я думаю, потому что Америка – впереди планеты всей, – сказала Эл без иронии.
Они остановились рядом с компактной подводной лодкой, пятнадцати футов в длину, с иллюминатором на одном конце. Субмарина покоилась в огромном брезентовом гамаке, сильно смахивая на огромный леденец – или на этакую капсулу с витаминками для Нептуна.
– «Челленджер-5», – сказала Эл Люку. – Его готовят к твоему спуску.
– Вы, верно, шутите, – откликнулся тот. – Я понятия не имею, как этим управлять.
– Да, это потребует серьезной подготовки. К счастью, вы будете в компании опытного специалиста. – Эл хлопнула себя по груди. – В тесноте, но, надеюсь, не в обиде. – Она подалась вперед, через сиденье, чуть ли не уткнувшись носом в нос Люка. – А ну, дыхните!
– Что?
– Подышите на меня, доктор. Ну же, не стесняйтесь.
Люк сделал, как она просила, – слишком ошеломленный, чтобы отказаться. Эл втянула в себя воздух.
– О'кей, очень даже хорошо. Нет ничего хуже, чем быть запертой на несколько часов с парнем, у которого дурно пахнет изо рта.
Люк выдавил неловкий смешок.
– Если что, у меня с собой «Тик-Так».
Она подмигнула:
– Еще лучше.
«Ну, по крайней мере, все эти восемь миль глубоководного спуска я проделаю не один, а в компании нормального с виду человека», – подумал Люк.
– Доктор Уэстлейк поднялся на «Челленджере-4», – сказала Эл. – Он все еще находится на карантине.
– Уэстлейк? – переспросил Люк.
– Доктор Фельц о нем еще не упоминал? – Эл бросила на Фельца неодобрительный взгляд. – Он был третьим членом команды. Доктор Купер Уэстлейк. Он… напомните мне, кем он был, доктор?
– Вычислительный биолог, – сказал Фельц, когда гольф-кар снова тронулся.
– Да, и это был хороший парень. Хороший человек и славный специалист. – Грубоватая шутливость улетучилась
