Ты ведь знаешь, кто они такие, да?
— О да. Да, я знаю, кто они. Нацистские зомби из Агентства внутренней безопасности.
Вдруг встревожившись, она сказала:
— О, чёрт. Я теперь вспомнила. Их будет больше.
Она отвернулась от меня и побежала туда, где раньше была дверь амбара.
Я поспешил за ней.
— Куда ты?
— Кажется, я знаю, куда они дели дедушку Спарки.
| 6 |
За полчаса до заката косой оранжевый свет позолотил прерийную траву, вытянул по земле длинные тени и превратил бывшее ковбойское ранчо для туристов из простой груды развалин в зловещую композицию форм — словно полуповаленные мегалиты, воздвигнутые тысячи лет назад для поклонения жестоким богам.
За амбаром стояли два автомобиля: новый чёрный Suburban со служебными номерами и тёмно-синий Buick цвета полуночи — старше моей Toyota.
— Они пришли пешком, подкрались к нам, а потом пригнали сюда Suburban. Мы слишком поверили, что нас не найдут.
Внучка Спарки Рэйнкинга подняла крышку багажника Buick. Внутри, в тесноте, лежал мужчина лет шестидесяти с лишним — запястья и щиколотки стянуты пластиковыми стяжками, руки притянуты к ногам связкой.
— Бриджет! — воскликнул он. — От всего этого грохота и стрельбы я подумал, что ты погибла. Я так рад, что ты не погибла.
— Я тоже, — сказала она.
Я ножничками разрезал стяжки — так же, как разрезал у неё. У него затекли мышцы. Из багажника без помощи он бы не выбрался.
— А тебя как зовут, молодой человек? — спросил он.
— Куинн Киксильвер.
— Непростое имечко, правда? — особенно для Порки Пига. Рад познакомиться, Куинн.
— Взаимно, мистер Рэйнкинг.
— Зови меня Спарки. Это от древнеанглийского spearca — «побуждать и приводить в движение». Я стараюсь соответствовать. Кого подстрелили?
— Никого, — сказал я. — Эти типы из ISA стреляли в меня, но промахнулись.
Бриджет сказала:
— Он их задавил своей Toyota. Купе — представьте себе.
Спарки Рэйнкинг ходил туда-сюда, разминал плечи, растягивался.
— Куинн, если ты собираешься давить людей на постоянной основе, тебе бы вложиться в машину побольше и покрепче.
Никогда не имея собственного дедушки, я не изучал этот биологический вид, но Спарки явно не был дедушкой из стандартной комплектации. Да, морщинистое лицо, как и ожидаешь; складки у внешних уголков глаз; белые волосы; густые белые усы — прям как у моржа. Но одна мелочь намекала, что передо мной экземпляр из ряда вон: на каждой из его немаленьких мочек уха была татуировка — крошечный ухмыляющийся череп.
Щуря стальные серые глаза, он оглядывал ранчо, пока вокруг сгущались сумерки.
— Мы благодарны за твои подвиги в стиле Брюса Уиллиса, Куинн. Но как ты вообще здесь оказался?
— Я из Финикса. Я штатный автор в журнале Arizona!.
Он по-прежнему щурился одним глазом, а другая бровь была приподнята; выражение лица ясно говорило: он понимает, что я увильнул от ответа.
— Серьёзно? Ты пишешь про эту дыру?
— Нет, сэр. Я приехал сюда потому что…
— Потому что?
Я пожал плечами.
— Просто так.
— Просто так — потому что что? — не отставал он.
— Вы бы мне не поверили, если бы я сказал.
— Я простой, доверчивый, легковерный старик. Попробуй.
— Магнетизм, — сказал я.
Спарки посмотрел на Бриджет.
Я тоже посмотрел на Бриджет. Теперь, когда в меня никто не стрелял и мне не приходилось никого давить, я словно увидел её впервые. Она была красивой, но даже лучше — она была милой. Раньше, когда я видел что-то настолько милое, что внутри у меня всё размягчалось и таяло, у этого обычно была шерсть. У Бриджет шерсти не было, но я чувствовал себя так, будто я — зефирина на палочке, которую держат над костром.
После того как она с дедушкой обменялась значительными взглядами и они в унисон сказали: «Магнетизм», Бриджет глянула на меня. По тому, как она закатила глаза и с раздражением вздохнула, было понятно: в данный момент она отлично видит, что до смора мне не хватает ещё двух ингредиентов.
Я перевёл взгляд на её дедушку.
— Вам это… кажется логичным? Магнетизм?
— Идеально логичным.
— А мне — нет.
— Будет, — сказал он.
— А вы что тут делали? Почему вы вообще оказались в таком месте — в глуши?
— Мы приехали сюда спрятаться на пару дней, — сказал Спарки. — Пока не разберёмся. Но они нас нашли.
— Разобраться с чем?
— Потом, Куинн. Сейчас нам лучше сматываться. Когда сюда приедет подкрепление, которое они вызвали, подозреваю, их будет столько, что ты всех не передавишь — даже если они выстроятся в ряд, как кегли.
Бриджет сказала:
— Твоя Toyota, кажется, уже почти списана в утиль.
— Да. И мёртвый тип расплющил решётку радиатора.
Спарки сказал:
— Ты поедешь с нами. Вести будешь ты. Нам надо многое обсудить.
— Я возьму чемодан. — Я было двинулся обходить амбар, но остановился и повернулся к ним. — Слушайте: если у вас есть телефон — так они вас и нашли.
Бриджет сказала:
— Мы не идиоты. У нас только анонимный одноразовый телефон. И Buick слишком старый, чтобы в нём был GPS.
— Номера, — сказал я. — Почти в каждой полицейской машине и во многих других государственных тачках стоят сканеры номерных знаков на триста шестьдесят градусов. Данные в реальном времени уходят в дата-центр АНБ в Юте. Откуда вы ехали?
— Из Флагстаффа, — сказала она.
— Ну вот. По дороге вас наверняка несколько раз сняли. Потом, может быть, подняли архивное спутниковое видео и посмотрели, куда вы свернули после того, как вас в последний раз зацепил сканер.
Они посмотрели на меня почти с благоговейным изумлением — впечатлённые моей уличной смекалкой, словно меня растили не монахини, а бандиты.
— Я сниму номер со своей машины — тот, что я снял с Porsche в паркинге, — и мы поменяем ваш на него. Это не долгосрочное решение, но хоть немного выиграем времени.
Они вернулись со мной в амбар — забрать багаж, припасы и одеяла с сеновала, где собирались прятаться несколько дней, пока разбирались бы, что к чему.
У Toyota не было лобового стекла, одно колесо спустило, а сама она выглядела так, будто усталая машина больше не понимает, зачем существует. Из неё подтекал антифриз. Когда я сел за руль, мне почудилось,
