— Ну, хорошо, — сдалась Линда, будто вопреки желанию. — Приходите около десяти. Помните, куда ехать?
Данбар подтвердил, что помнит.
* * *
— Давайте сядем в саду, пока есть возможность, — предложила Линда, посмотрев на бледное солнце, когда Стивен прибыл ровно в десять. — Кроме того, я все еще не закончила разбирать беспорядок внутри.
— А у полиции есть хоть какие-то предположения насчет взлома? — поинтересовался Данбар.
— Да не особо. Думают, что это, возможно, наркоманы, знавшие, что Скотт был врачом. Вероятно, они вообразили, что у него тут по всему дому шкафы героином забиты. Они тут все перевернули! — горько добавила вдова.
— Мне жаль, — сочувственно сказал Стивен. — Многие люди просто не осознают, насколько это ужасно, когда в твой дом врываются посторонние люди.
— У меня ощущение, что они все еще в доме, — произнесла Линда, непроизвольно вздрогнув. Она оставила Стивена одного наслаждаться утренним солнцем и песней дрозда, а сама вернулась в дом, чтобы приготовить кофе.
— Мило у вас тут, — произнес Данбар, когда она вновь присоединилась к нему.
— Угу, — кивнула Линда, — только, к сожалению, мы не сможем здесь надолго остаться. Как говаривала моя бабуля, придется учиться жить по средствам.
— Простите, я думал… — начал было Стивен, чувствуя смущение.
— Обычно, если происходит самоубийство, страховка аннулируется, — с нескрываемым раздражением в голосе прервала его вдова. — Разве только вы можете доказать обратное… — Она пристально посмотрела на Стивена ледяными глазами.
— Доказательств у меня нет, — признал он. — Только ощущение, что с детьми с «зелеными наклейками» связано гораздо больше, чем мне сказали. Подозреваю, именно это и беспокоило вашего мужа, а вовсе не несчастный случай с Триш Лионс.
— Так теперь вы верите, что это была просто случайность, а не причина для чувства вины, что свело Скотта в могилу?
— Как и ваш супруг, я твердо уверен, что это был несчастный случай, — кивнув, подтвердил Стивен.
— Ну, уже хоть что-то. Чем я могу вам помочь?
— Вы говорили, что Скотт был сильно расстроен после нескольких звонков, связанных со случаем Патрисии Лионс, но не говорил почему. Мне просто хочется узнать, не вспомнилось ли вам еще что-нибудь с момента нашего последнего разговора, каким бы незначительным это не показалось. Мне позарез нужна зацепка, которая укажет, в каком направлении двигаться дальше. У меня тоже кошки скребут на душе, но, очевидно, вашему мужу удалось разузнать больше, чем мне.
— Как бы мне хотелось ответить «да» на вашу просьбу, — вздохнула Линда. — Но тщетно. Скотт мне ничего не рассказывал. Он все твердил, что ему сначала самому надо во всем удостовериться.
— А из телефонных разговоров? Вы ничего странного не припоминаете? Имя? Или название какой-нибудь организации?.. Хоть что-то?
— Кажется, я вам уже рассказывала, он все время жаловался, что ему постоянно вставляют палки в колеса.
— И всё?
Линда засомневалась.
— Возможно, я и уловила краем уха пару странных фраз, когда он повышал голос при разговоре по телефону… Вроде бы я слышала, как он однажды спросил «Кто создал эту дрянь?» Но я понятия не имею, что Скотт имел в виду.
Стивен повторил фразу.
— А вот это интересно, — произнес он, думая о вакцине. — Кажется, я даже знаю, о чем он спрашивал.
— В самом деле?
— Триш Лионс — не единственный ребенок, заболевший после поездки в лагерь в Озерном крае. Помимо всего детям там поставили БЦЖ-вакцину.
— И вы думаете, у Скотта возникли какие-то сомнения на ее счет?
— Вполне возможно. Но дело не только в этом. Мне кажется, ему удалось выяснить, что не так с детьми. Если вы вдруг вспомните еще что-нибудь, пожалуйста, позвоните мне, в любое время дня и ночи. — Стивен вручил Линде свою визитку.
— Позвоню, обещаю, — кивнула вдова.
* * *
В детскую больницу Данбар прибыл в самое неподходящее время. Виржиния Лионс, мать Патрисии, была сильно расстроена и спорила с врачами. Ей только что сообщили, что Триш придется ампутировать руку, чтобы остановить распространение инфекции по организму. Спор проходил на повышенных тонах, и Стивен услышал большую часть того, что говорила Виржиния, пока ждал за дверью.
— Что это за инфекция? — требовала объяснений Лионс. — Вы же до сих пор ничего не выяснили. Только гадаете. Как может что-то, чего вы даже вырастить не в состоянии, распространяться в теле моей дочери?
Стивен смог только частично разобрать приглушенный голос, пытающийся привести аргументированные доводы. Потом Виржиния Лионс разрыдалась. Один из врачей вывел ее из кабинета и передал заботам медсестры. Та обняла женщину за плечи и увела, чтобы напоить ее чаем и выразить сочувствие.
В одном из докторов Данбар узнал Джона Филдинга, с которым разговаривал в прошлый раз.
— Я приехал узнать, как дела у Триш. Но, кажется, уже услышал ответ, — сказал он.
Филдинг с отчаянием покачал головой.
— В лаборатории по-прежнему ничего не могут вырастить. А ее состояние продолжает ухудшаться, какие бы антибиотики мы ей ни давали. Мы проигрываем это сражение. Даже если ее мать даст добро на ампутацию руки, девочке все еще будет угрожать опасность. Пятна на других участках тела начинают выглядеть так, словно динамика пойдет тем же путем.
— Вы хотите сказать, что ее болезнь не является результатом инфицирования ожога? — встревоженно уточнил Стивен.
— Мы в первую очередь подумали об этом, — ответил Филдинг. — Ведь все знают, что в ожоги легко проникает инфекция. Но ни один из обычных в таких случаях микробов не вырос в питательной среде. Так что мы начинаем сомневаться. Если бы только лаборанты смогли найти микроба-виновника, нам всем стало бы легче жить.
Стивен кивнул, размышляя, что все это он уже слышал от врачей, лечивших Кита Тэйлора. Это просто не могло быть совпадением.
— А как насчет некротического фасциита? — высказал он предположение.
— Без какой-либо причины?
— Но не без прецедента, — тихо добавил Стивен.
— Не хотите увидеть ее? — предложил доктор.
Данбар кивнул; его провели в небольшую приемную, где он переоделся в халат и надел маску, прежде чем войти в палату к Триш. Девочку накачали успокоительными.
— Медсестры сняли повязки, чтобы мы могли показать ее матери, насколько велика проблема. Девочку еще не одели, так что вы сможете сами все увидеть, — пояснил Филдинг. Он убрал легкое марлевое покрывало с руки Триш, и Стивен убедился, насколько серьезно поражение. Его передернуло от ужасного зрелища.
— Мягкие ткани просто отслаиваются, — сказал врач. — Шансов на выздоровление нет, а вот шансы, что разовьется гангрена, только увеличиваются, если мы будем тянуть.
Стивен вновь кивнул, и доктор вернул покрывало на место, прежде чем перейти к ногам девочки.
— Вот те новые области. И у нас есть опасения, что динамика может пойти тем же путем.
Данбар увидел обесцвеченные зоны на коже ног Триш.
— Не возражаете, если я рассмотрю поближе? — спросил он.
— Да, конечно, — разрешил врач, протягивая ему коробку с одноразовыми перчатками.
Наклоняясь, Стивен заметил, что около смотрового окна рядом с дверью стоит женщина. Это была мать Триш. Ее изможденный вид ясно говорил о том, какой стресс она испытывала. Стивен продолжил осматривать пятна, ощупывая пальцами поверхность во всех направлениях, периодически пощипывая кожу, прежде чем произнес:
— Что заставляет вас думать, что и эти области могут подвергнуться заражению?
Доктор вскрыл упаковку тонких стерильных стилетов и сказал:
— Наблюдайте.
Стивен увидел, как Триш пошевелилась во сне, когда врач уколол кожу с нормальной пигментацией, но когда он сделал укол в центре одного из пятен, девочка никак не прореагировала.
— У нее пропадает чувствительность в этих областях. Нехороший признак.
— И к известным симптомам витилиго не относится, если я правильно помню, — добавил Данбар.
