— А чиновники здравоохранения и безопасности смогут сплясать на наших братских могилах, как только будут возведены подходящие защитные барьеры от Лендс-Энд до Джон-о'Гротс,[196] довольные при мысли, что не допустили нарушения законов о безопасности вакцин, — желчно произнес Макмиллан.
— Пища для размышления, а, Джон? — спросил министр, чтобы развеять воцарившуюся тишину.
— А если мы ничего не предпримем? — угрюмо поинтересовался Макмиллан, и от этих слов сердце Стивена пропустило удар.
— Буду предельно с вами откровенен; ничего особо не изменится. Мы должны настоятельно требовать создания новых вакцин и ускорять процесс проведения испытаний. Мы просто вынуждены так поступать. Время не на нашей стороне, а позволять Минздраву решать, жить нам или умереть, — не вариант. Периодически кто-то будет становиться жертвами, но так должно быть, если мы хотим выжить.
— По крайней мере вы честны, — резюмировал Макмиллан.
— Могу я поинтересоваться, что теперь будет с вакциной «Никол»? — подал голос Данбар.
— Мы считаем ее вполне приличной. Ее запустят в производство в другой компании.
— Даже не установив прежде, что стало истинной причиной проблем в последний раз?
— Мы знаем, в чем была проблема. Выявление, на каком этапе производства произошло загрязнение, — вопрос чисто формальный. Компанию больше не станут привлекать.
Макмиллан уловил, что Стивен начинал открыто спорить, и вмешался в разговор.
— А что будет с зараженными детьми? — спросил он.
— Их родителям выплатят щедрую компенсацию под видом медицинской страховки, ограждающей детей, пока они были в лагере.
Теперь настала очередь Данбара опустить глаза в пол.
Шестнадцать
— Господи, да что же они творят?! — прорычал Макмиллан, когда они со Стивеном вернулись в офис. Он наполнил пару бокалов хересом и протянул один Данбару, а потом уселся в свое кресло.
— Неужели мы клюнем на эту удочку, будто во всем виновата парочка амбициозных служащих и недоразумение по поводу правил? — спросил Стивен.
Шеф задумчиво посмотрел на него.
— Кажется, нам придется в это поверить. Альтернативный вариант вроде того, что Британское правительство руководило противозаконным экспериментом, — явный перебор.
— Как это типично для вышестоящих людей — рассказать, что их беспокоит какая-то ситуация, а для их подчиненных «понять намек», — проворчал Данбар.
— Так что, если вдруг все пойдет наперекосяк, власть предержащие смогут начать отрицать, что вообще были в курсе, — добавил Макмиллан.
— Они напортачат, а нам потом бороться с последствиями, — заключил Стивен.
— Да, действительно, хороший момент выбрали, чтобы разыграть карту коллективной ответственности, — уныло сказал Макмиллан. — Один погорит — потянет всех за собой, а виноват во всем будет «Сай-Мед»: падение правительства, грандиозный скандал… заново избранное правительство перед лицом невозможной ситуации… а страна безнадежно уязвима перед лицом биологической атаки. М-да, подобное так просто не уладить.
Спустя несколько минут глубоких раздумий шеф поинтересовался:
— Что ты чувствуешь?
— Потребность в новых вакцинах определенно поставила их между пресловутыми молотом и наковальней, — осторожно ответил Данбар, — но порой, такая ситуация может быть более удобной, чем выглядит. Ее можно использовать в качестве отговорки для всевозможных сомнительных решений и действий. Возможно, маятник качнулся слишком сильно в сторону законов об охране и гигиене труда, где дело доходит до новых вакцин — и так оно, скорее всего, — но на самом деле у меня все еще есть сомнения насчет вакцины «Никол».
— И что же это?
— Они решили, что с ней все в порядке прежде, чем установили точную причину возникновения проблемы в последний раз. Они используют предположение как основу для выводов — так нельзя поступать.
— Их аргументом будет «время не на нашей стороне».
— Еще одна хорошая отговорка.
— Так что будем делать? — спросил Макмиллан, и снова воцарилась долгая и неловкая пауза. Груз ответственности давил на плечи практически невыносимо, но дождь, казалось, так нетерпеливо барабанил за окном, что напомнил обоим: надо принимать решение.
— Просто невероятно! — воскликнул Стивен. — Мы отправились на совещание, имея все козыри на руках, а вышли оттуда с парой двоек. И теперь наша очередь делать ставки или же отказаться от игры…
— Не думаю, что у нас есть выбор, — заметил Макмиллан. — Нам придется помалкивать об этом. Об альтернативе даже думать невыносимо.
— Конечно, вы правы, — согласился Данбар. — Но все равно как-то погано на душе… — Он думал о родителях умершего мальчика, Кита Тэйлора, и о Триш Лионс, которой предстояло жить без руки, если она вообще выживет. Морские свинки для благого дела? Один из тех случаев, когда нельзя приготовить омлет, не разбив яиц? Жертвы ради всеобщего блага? Трудный выбор, сложное решение? Они умерли, чтобы другие… Да, хрень собачья все это! Общая картина не отражала личных обстоятельств.
— Тогда решено? — спросил шеф, прежде чем Стивен отговорил себя согласиться с этим. — Будем хранить молчание?
— Да…
— Значит, «Сай-Мед» больше не интересует дело «Пайнтопс»? Все закончилось?
— Нет — покачал головой Данбар. — Пока нет. Мне нужно еще немного времени, чтобы все хорошенько обдумать. Меня все еще беспокоят некоторые моменты.
— Например?
— Смерть Скотта Холдейна; почему яд так быстро распространился по организму Кита Тэйлора; почему у детей реакция проявляется по-разному и в разное время; как яду удалось выжить во время процесса чистки и попасть в пузырьки?..
Макмиллан кивнул.
— Это означает, ты хочешь, чтобы я сообщил министру внутренних дел, что ты по-прежнему продолжаешь интересоваться, несмотря на то, что мы не станем продвигать дело?
— Нет, — ответил Стивен. — Я просто немного поработаю над этим самостоятельно.
— Я понимаю, что мы не рассчитывали на подобное окончание дела, но ты хорошо справился с задачей, насколько смог, — произнес Макмиллан.
— Спасибо, — поблагодарил Данбар, но на душе у него скребли кошки.
* * *
Стивен решил, что ему надо подышать свежим воздухом и пошел прогуляться немного по набережной. Настроение было скверным, и чувство разочарования, что он ощущал, казалось, только усиливалось от того, как обычно и нормально все было вокруг. Неужели эти люди, толкающие перед собой коляски и несущие портфели, ценили то, что делалось от их имени во имя их же безопасности? Конечно, ценили, но они ожидали этого. По сути, они требовали этого. Они ожидали, что правительство ответит на любую угрозу для них, даже на малейший намек на угрозу, или пусть пеняют на себя, когда наступит время выборов!
Сквозь облака пробилось солнце, и Данбар воспользовался моментом — присел на несколько минут и стал наслаждаться ощущением тепла на своем лице.
Насколько правы были разведчики, утверждавшие, что биологическая атака неотвратима? Насколько неминуемой была сама неотвратимость? Была ли информация более надежной, чем разведданные, по которым армию отправили воевать в Ирак? Или менее? Может, ее отфильтровали, приукрасили, подогнали под альтернативные планы? Или, может, даже только предположение этого привело к личной катастрофе, как в случае с Дэвидом Келли и шумихи вокруг оружия массового уничтожения?
Данбар чувствовал, что для его же собственного спокойствия нужно как-то вписать смерти Скотта Холдейна и Алана Никола в общую картину, прежде чем он сможет полностью принять объяснение, данное министром Коутсом, по поводу несчастья в «Пайнтопс». На какое-то мгновение Стивен не смог себе представить, как такое вообще возможно.
Он поразмыслил о каждом по отдельности, продолжая наслаждаться солнечным светом через прикрытые веки. Если в основе беспокойства Скотта Холдейна за Триш Лионс лежало подозрение, что ее отравили, почему он ничего не сказал тогда? Не было видимой причины утаивать эту информацию, особенно если в то время ее лечащим врачам никак не удавалось выявить причину заболевания. Определенно, не за чем было держать язык за зубами, «пока он не удостоверится». Именно так Скотт объяснял жене свое молчание. Какой в этом смысл?
