Представившись Филдингу, Стивен объяснил причину интереса «Сай-Мед» к этому делу.
— Удачи вам! — отозвался Филдинг. — Пока еще никому не удалось выяснить, что нашло на Джона. Выйдя из могилы, он был словно одержим дьяволом. Господи, я уже говорю словами бульварной прессы!
Стивен снова улыбнулся — этот человек ему определенно нравился.
— Такие фразы, как назло, легко запоминаются, — сочувственно сказал он.
— Главное — не использовать это выражение, если снова появятся журналисты, — усмехнулся Филдинг.
— Насколько я понимаю, вы не имеете ни малейшего представления, что произошло с доктором Мотрэмом?
— Ни малейшего. До того, как Джон вошел в склеп, он был приятнейшим парнем из всех, с кем мне доводилось встречаться, но когда он вышел… — Филдинг поморщился. — У него в голове была только одна мысль — убить. Господи, я снова так выразился! Надо следить за своей речью… В общем, я считаю, мне повезло, что я отделался только вот этим, — он похлопал по загипсованной ноге. — Если бы Джону действительно удалось пустить экскаватор под уклон, сейчас некому было бы рассказывать все это.
— Жутковатая история, — покачал головой Стивен. — Я так понимаю, вы лично не входили в могилу?
— Никто из нас не входил, кроме Джона. А вы действительно думаете, что там что-то есть? Что-то… из прошлого?
— Здравый смысл говорит, что нет, — пожал плечами Стивен. — С другой стороны, я даже представить не могу причину, по которой Джон оказался в таком состоянии. Однако… просто для записи, — попросил он, доставая блокнот, — вы могли бы рассказать обо всем, что случилось в тот день — до того момента, как доктор Мотрэм вошел в могилу?
Филдинг надул щеки и медленно выдохнул.
— Особо говорить-то и нечего. Мы четверо — Джон, Алан Блэкстоун, Лес и я — встретились на автостоянке аббатства и ждали, пока люди из «Охраны здоровья» проинспектируют оборудование, которое мы собирались использовать для раскопок. Когда они закончили ставить галочки в своих анкетах и дали нам отмашку, мы пошли в гостиницу к санитарному врачу, назначенному службой здравоохранения. Он по-быстрому расспросил нас о здоровье, поставил прививку от столбняка и сказал, что с его стороны претензий нет. Затем вся наша компания отправилась на место раскопок, и мы с Лесом начали расшатывать камни в могильной стене. Когда мы закончили, то передали инициативу Джону и наблюдали, как он извлекает камни, чтобы получился проход. Затем он скрылся внутри и пробыл там довольно долго — больше двадцати минут, но мы решили, что он переживает, так сказать, свой момент славы, и не стали его беспокоить.
— Что произошло, когда доктор Мотрэм наконец вышел?
— Сразу было видно, что с ним что-то не то… Он с трудом открыл пластиковый полог, и я подал ему руку. Алан попытался заговорить с ним, и тут… начался ад. Джон точно съехал с катушек. Он ударил Алана по лицу фонарем, который держал в руке, а затем ударил Леса, когда тот попытался помочь Алану. В итоге мы трое свалились в канаву, а Джон явно вознамерился задавить нас экскаватором. На наше счастье, он не справился с управлением, и это спасло нам жизнь. Экскаватор завалился на бок, а Джона выбросило наружу.
— Он потерял сознание от удара?
— Нет, — сказал Филдинг задумчиво. — То есть, я точно могу сказать, что он не ударился головой. Мне показалось, что ему стало трудно дышать. Он какое-то время лежал на траве, хватая ртом воздух, а затем, слава Богу, отключился.
Стивен поблагодарил Филдинга за помощь и вышел из больницы. Взглянув на часы, он обнаружил, что еще успеет поговорить с Кеннетом Глассом из службы здравоохранения, если отправится туда сейчас же. Стивен решил так и сделать, отложив посещение места происшествия в Драйбурге, поскольку в четыре часа дня в марте уже начинало темнеть. В аббатство он наведается завтра с утра.
Гласс оказался приятным обходительным человеком лет тридцати пяти, крепко стоявшим на земле обеими ногами, и с ходу отмел любую идею проклятья или чумы, «дошедшей до нас через века».
— Некоторые анализы еще не готовы, — объяснил он, — но, думаю, я могу сказать вам, что произошло с доктором Мотрэмом.
— Можете? — воскликнул Стивен. — Это замечательно… Или наоборот, если окажется, что мы — на пороге эпидемии…
— Ничего подобного, — отмахнулся Гласс. — В лаборатории обнаружили, что доктор Мотрэм отравился микотоксином рода Аманита,[208] — причем, очень большой дозой…
— Да-да, продолжайте, пожалуйста, — в нетерпении попросил Стивен.
— Мы не считаем, что в склепе присутствуют какие-либо живые организмы. Скорее всего, там произошло накопление большого количество спор грибов, они и присутствовали в пыли, которую поднял Мотрэм, войдя внутрь. Мы думаем, что он вдохнул их, когда снял маску, что и привело к нарушению дыхания и поражению печени, клинические проявления которого мы уже отмечаем.
— А психическое расстройство?
— Нет нужды говорить, что может натворить большая доза микотоксина. Это очень сильный яд!
— Что ж, мы все у вас в долгу, доктор! — с чувством произнес Стивен. — Получается, что у доктора Мотрэма не было никакого нервного припадка, и его не поразил какой-то средневековый микроб. Он отравился.
— Именно так все и выглядит, — согласился Гласс. — Однако есть один момент, вызывающий недоумение…
— Какой же?
— Мы не смогли обнаружить этих спор в пробах воздуха, взятых в склепе. До сих пор все анализы показывают, что в могиле нет ничего, кроме безвредной пыли.
— Насколько я понимаю, входя внутрь, ваши сотрудники были одеты в биозащитные костюмы?
— Разумеется! Но мы провели всевозможные анализы. Воздух в склепе, конечно, не назовешь особо свежим, но в биологическом отношении он совершенно нормальный. Джону Мотрэму, должно быть, сильно не повезло: споры могли присутствовать в останках одного из тел, которое доктор решил вскрыть.
— Бедняга, — вздохнул Стивен. — Но, слава Богу, вы нашли ответ. Чем скорее пресса успокоится и снова займется своими любимыми ворами-банкирами, тем лучше.
— Согласен с вами, — кивнул Гласс. — Кстати, наша передвижная лаборатория еще на месте происшествия. Вы можете воспользоваться ею для любых анализов, какие сочтете нужными. Когда все заинтересованные лица закончат брать пробы, мы проведем полную дезинфекцию.
Стивен вернулся за руль, чувствуя огромное облегчение. Никакой опасности эпидемии в результате вскрытия могилы не существовало. Мотрэм отравился, надышавшись грибковыми спорами, что не имело абсолютно никакого отношения к чуме. Единственной проблемой Стивена теперь было то, что ему негде остановиться на ночь, если он по-прежнему намеревается осмотреть место раскопок завтра утром. Но потом он вспомнил, что в папке, подготовленной Джин Робертс, говорилось о гостинице при Драйбургском аббатстве. Он позвонил туда и забронировал номер.
Восемнадцать
Уже стемнело, когда Стивен наконец добрался до гостиницы. Он был рад, что его рабочий день закончился, доволен тем, что расследование наконец сдвинулось с мертвой точки, но в то же время чувствовал страшную усталость после долгого переезда из Лондона и беседы с двумя ключевыми персонажами драмы — хотя в случае Джона Мотрэма «беседа», конечно, была неподходящим словом. Больше всего Стивену нужен был сейчас горячий душ, пара бокалов джин-тоника и пристойный ужин.
Даже в темноте было видно, насколько близко гостиница расположена к руинам аббатства, и, судя по шуму бегущей воды, река Твид была совсем рядом. Идиллическое месторасположение, подумал Стивен, остановившись, чтобы полюбоваться ночным небом.
Обменявшись дежурными любезностями с девушкой за стойкой регистрации, Стивен поинтересовался, насколько заполнена гостиница.
— На прошлой неделе, после того, что случилось с доктором Мотрэмом, у нас был аншлаг, но сейчас гостиница заполнена как обычно — примерно на одну треть, — охотно объяснила та. — А перед Пасхой опять будет много народу.
