— Вы знали доктора Мотрэма? — удивился Стивен, услышав имя ученого.
— Он со своими коллегами несколько раз заходил к нам выпить кофе и перекусить, когда готовились к раскопкам. Как вы, наверное, заметили, мы находимся совсем рядом с аббатством. Приятный человек, гораздо приятнее, чем все эти журналисты, которые толпой хлынули сюда после того, что случилось.
Стивен улыбнулся.
— О господи! — испуганно воскликнула девушка. — Вы ведь не журналист, надеюсь?
— Нет, — рассмеялся Стивен. — Просто пытаюсь выяснить, что случилось. Кстати, могу я получить номер с видом на аббатство?
— Без проблем. Я дам вам номер, в котором за прошлую неделю побывали все журналисты. Это было похоже на налет саранчи, — фыркнула девушка. — А теперь стая переместилась на новые пастбища.
— А ученые случайно не появлялись? — спросил Стивен, имея в виду заявленный интерес Портон-Дауна.
— Если и появлялись, то нам они не представились.
Стивен не спешил расписываться в журнале, пробегая глазами список имен в надежде встретить кого-нибудь знакомого, но напрасно.
— Сегодня аббатство смотрится особенно красиво, — сообщила девушка, вручая ему ключи. — Чистое небо, полная луна…
После ужина Стивен немного посидел в холле, потягивая кофе с бренди и перебирая туристические буклеты, наперебой расхваливавшие красоты аббатства. Красочные фотографии в сочетании с действительно великолепным видом, открывавшимся из окна его номера, побудили его прогуляться в одиночестве. Сунув в карман маленькую карту развалин, любезно предлагавшуюся в одном из рекламных проспектов, Стивен вышел на улицу.
Из буклетов он узнал, что Драйбургское аббатство было последним пристанищем сэра Вальтера Скотта и фельдмаршала Дугласа Хейга, двух совершенно разных людей. Известный новеллист романтизировал горную Шотландию и ее клановую культуру до неузнаваемости, тогда как вояка тысячами посылал своих людей на верную смерть в аду Первой мировой — войны, которая должна была положить конец всем другим войнам. Стивен размышлял об этой несправедливости, стоя у могилы Вальтера Скотта, расположенной в двух шагах от надгробного памятника Дугласа Хейга.
Трава начала покрываться изморозью, которая посверкивала в лунном свете, казавшемся необычно ярким в атмосфере, лишенной обычного для города светового загрязнения. Стивен дошел до восточного края аббатства, где, по его расчетам, находился капитул. Он хотел прочувствовать атмосферу этого места, которое стало свидетелем такого количества исторических событий. На ступенях восточной галереи сверкал иней. Стивен осторожно спустился по ним и, обойдя вокруг капитула, остановился у начала каменной лестницы, уходящей в темноту. Снизу до него доносился сильный запах влажной штукатурки и чего-то еще… В тот самый момент, когда Стивен понял, что это был запах мужского одеколона — он услышал металлический щелчок взведенного курка. Метнувшись назад, он перекатился по покрытой инеем траве, уходя из поля зрения того, кто стоял внизу.
В следующее мгновение он поднялся на ноги, готовый броситься к ступеням галереи и опасаясь, что не успеет, и вдруг снизу до него донесся смех.
— А ты шустрый, Данбар! — сказал мужской голос. — Мне просто повезло, что ты без оружия.
Стивен узнал голос, но никак не мог вспомнить имя. Кто бы это ни был — этот человек знал его и знал, что он безоружен. Стивен действительно не носил оружия, за исключением случаев, когда его жизни угрожала опасность.
— Кто вы? — резко выкрикнул он.
На каменные ступеньки поднялся высокий мужчина и вышел на лунный свет. Стивен разглядел высокий лоб и слегка выступающий подбородок.
— Риксен, разведслужба! — воскликнул он, узнав офицера разведки, с которым пересекался однажды, выполняя задание. — Что за игры, черт побери?
— Не смог устоять, старина. Я только что приехал. Когда увидел в журнале твое имя и девочка за стойкой сказала мне, что ты вышел прогуляться… решил устроить тебе небольшую проверку.
Стивен чувствовал злость, смешанную с облегчением. Чтобы успокоиться, он принялся счищать с одежды иней и остатки травы.
— И что ты тут делаешь? — поинтересовался он, когда наконец взял себя в руки.
— Няней работаю, — усмехнулся Риксен. — Утром из Портон-Дауна приедет парочка яйцеголовых. Я должен присмотреть за ними, убедиться, что они взяли свои пробы или что там им еще нужно. — Риксен кивнул в сторону ступеней капитула. — А чем вызван интерес «Сай-Мед»?
— Хотим узнать, что случилось с Джоном Мотрэмом.
— Нервный срыв для ученого в порядке вещей, — хмыкнул Риксен. — Отличие данного случая в том, что этот срыв произошел в могиле семисотлетней давности, где были погребены жертвы чумы, и об этом пронюхали газетчики.
— Ты, видимо, еще не в курсе, — парировал Стивен. — Это не был нервный срыв. В лаборатории местной больницы выяснили, что Мотрэм отравился грибковыми спорами.
— Что ж, это избавляет нас от множества проблем, — пожал плечами Риксен. — И портит хорошую историю для бульварной прессы. Не желаешь выпить?
— После этого представления, которое ты устроил, выпивка за тобой.
Стивен в последний раз бросил взгляд в окно на развалины аббатства, затем задернул штору и лег спать. Ему было не по себе, но он никак не мог определить, в чем причина. Возможно, это было результатом дурацкого розыгрыша Риксена, но Стивен чувствовал, что дело в чем-то более серьезном. С разведслужбой у него всегда были непростые отношения. На первый взгляд, они с «Сай-Мед» были на одной стороне, но с одним важным отличием: «Сай-Мед» действовал независимо от правительства, тогда как разведслужба полностью ему подчинялась. В прошлом не раз бывало, что люди Джона Макмиллана беспощадно вытаскивали на свет божий то, что правительство и разведслужба предпочли бы скрыть. Из-за этого «Сай-Мед» был источником проблем для правительственных кругов, хотя каждое очередное руководство быстро начинало понимать, что любая попытка нейтрализовать «Сай-Мед» будет использована оппозицией Ее Величества как ниспосланная Богом возможность нажить политический капитал.
Лежа в темноте, Стивен планировал предстоящий день. Он осмотрит могилу — и что дальше? Изначально он собирался посетить Алана Блэкстоуна и Леса Смита, но учитывая то, что выяснила лаборатория, в этом уже не было особого смысла. Они могли лишь повторить рассказ Тони Филдинга, притом что, по уверениям Кеннета Гласса, в могиле кроме грибковых спор не скрывалось ничего странного.
Стивен еще немного поразмышлял о микотоксине, послужившем причиной плачевного состояния Мотрэма. «Большая доза», по словам Гласса, вызывала большое недоумение, учитывая, что персонал лаборатории не смог определить наличие грибковых спор во взятых ими пробах воздуха. Даже если Гласс был прав в том, что Мотрэму не повезло и споры находились в прахе того трупа, который он попытался вскрыть, следовало ожидать, что хоть какое-то количество этих спор будет присутствовать в склепе…
Девятнадцать
Стивен уже заканчивал завтракать, когда в гостиничном ресторане появился Риксен и уселся за его столик.
— Мои ребята будут часам к десяти, — сообщил он. — Какие у тебя планы?
— Собираюсь осмотреть могилу, — ответил Стивен.
— Хочешь убедиться, что твои предшественники не проморгали ангела смерти, сидящего в уголке? — хохотнул Риксен.
— Что-то в этом роде. Затем загляну в лабораторию службы здравоохранения, чтобы узнать, не удалось ли им выяснить что-нибудь еще. После этого с легкой душой вернусь домой. А ты?
— Если ребята из Портона получат, что нужно, свалю отсюда еще до обеда. Надеюсь, упаковка пыли не отнимет много времени.
Стивен взглянул на часы.
— Если я потороплюсь, то побываю там до их приезда, — сказал он, вставая из-за стола.
— До встречи! — кивнул Риксен.
Стивен не был до конца откровенен с Риксеном — он не упомянул, что собирается поговорить с женой Мотрэма, прежде чем возвращаться в Лондон. Возможно, это было результатом той «занозы», гнездившейся на задворках сознания, но он чувствовал необходимость узнать больше об этом ученом.
